Журналисты, наблюдавшие за баталией с шоссе, перекрытого полицейским кордоном, услышав мощный рокот тяжелого пулемета, сразу оживились и начали посылать сообщения в свои агентства:
«Уважаемые зрители [слушатели], мы… только что услышали звуки выстрелов со стороны заблокированного дома… вероятнее всего, это знак, что штурм, спустя несколько часов затишья, возобновился. (…) Мы услышали грохот, похожий на разрыв гранаты или другого взрывного устройства. (…) Спецназ и Национальная гвардия работают при поддержке двух бронетранспортеров, один из которых только что открыл огонь по дому. На данный момент нам неизвестно, сколько точно человек находится внутри, предположительно их трое или четверо…», — лавиной начали поступать репортажи с места события.
Сани вовремя отполз от разбитого окна, так как стена, защитившая его от автоматных пуль спецназовцев и гвардейцев, оказалась легкой мишенью для крупнокалиберных боеприпасов бэтээра. Две очереди оказались достаточными для того, чтобы снести ее чуть ли не наполовину. Тяжелая машина сделала еще несколько выстрелов для страховки и взялась доламывать почти обвалившуюся бетонную плиту.
— Сани! Ты живой?!
— Да, Амир, — откашлявшись, ответил имагинерец, ставший похожим на призрака из-за серой пыли, покрывшей его волосы и лицо.
Оборонявшаяся троица не имела возможности увидеть, что снимали операторы телеканалов, соответственно и расположение противника, так как электрики полностью обесточили улицу, на которой велся бой.
— С моей стороны тоже идет бронетранспортер! Черт! — Фатмир увидел, как по забору, со стороны заднего двора, тоже поползли трещины.
С каждым ударом от бетонной стены отламывались все более крупные фрагменты, окутывая бронированную машину пыльным облаком. Наконец в заборе образовалась щель, метра три в ширину, и бэтээр осторожно въехал во двор, давя торчащие кривые куски арматуры своими большими толстыми колесами.
Албанец открыл отчаянно огонь из автомата, пытаясь остановить наступление бронированного монстра. По стальному панцирю машины забегали искры, но пули лишь царапали краску на броне и, как горошины, отскакивали в разные стороны. Фатмир бросил гранату, но и этого оказалось недостаточно — несколько осколков застряли в покрышке одного из передних колес, причинив ему скорее косметический ущерб.
К перестрелке подключился и Аднан после того, как другой бэтээр окончательно протаранил забор со стороны фасада. Пакистанец, лежа на полу и укрываясь за диваном и опрокинутым деревянным столом, начал поливать его свинцом, но как и в случае с его сообщником, это не дало никакого эффекта.
Аднан бросил гранату, надеясь, что она сможет вывести из строя бронемашину. «Лимонка» вылетела в окно и приземлилась в куче раскрошенного бетонного мусора, прямо перед носовой частью бэтээра. Раздался глухой и очень плотный хлопок, окна на первом этаже полопались, и тесное пространство между домом и забором заполнилось непроглядным облаком светло-серой пыли.
Бронированная машина, как будто ее оглушило взрывом, отъехала назад и остановилась посредине улицы, ее башня немного развернулась и послала несколько коротких пулеметных очередей в сторону неприятеля. Пули пролетели над головой Аднана, прошили насквозь две внутренние кирпичные перегородки, разнося все предметы, встретившиеся на пути, и застряли во внешней стене.
С противоположного края дома раздался идентичный по звучанию грохот. Второй бронетранспортер открыл ответный огонь, заставив Фатмира перестать огрызаться и прилипнуть к полу. Пули крупного калибра с легкостью пробили стену и внутреннюю перегородку, за которой лежал албанец, как будто они были сделаны из картона. Фатмира и Аднана спасало лишь то, что бронемашины не могли наклонить свои пулеметы достаточно низко и выстрелы пролетали над их прижатыми к полу головами.
— Амир, надо подниматься наверх, они нас тут расстреляют! — что есть мочи прокричал албанец.
— Что?! — не расслышал Аднан, слегка оглушенный нескончаемой канонадой.
— Наверх, идем наверх! — Фатмир начал махать отчаянно левой рукой, указывая на лестницу.
— Иди первым, я за тобой!
— Забери вторую сумку! Вторую сумку, слышишь?!
Фатмир подхватил один из рюкзаков с боеприпасами, вскочил на ноги и рванул к лестнице. Пакистанец, весь вспотевший, подождал несколько минут, не целясь, опорожнил полный магазин патронов в сторону улицы, бросил еще одну гранату и поднялся на ноги. Тяжело дыша и отплевываясь, он побежал по коридорчику между гостиной и кухней, остановился на секунду, чтобы поднять с пола раздутый рюкзак и кинулся к лестнице, попутно проклиная все, что случилось этим утром.