— Кого планируется отправить? — спросил Муус.
— Из прокуратуры будет как минимум один человек, из Генеральной или из нашей — пока не уточняли, и из ваших двое. Я с твоим начальством еще должен это обговорить, может понадобиться кто-нибудь, кто владеет турецким.
— В моем отделе таких, по-моему, нет, — немного подумав, ответил следователь.
— Ничего, все равно кого-нибудь найдем, не беда… дай посмотреть, что у тебя там, — прокурор протянул руку вперед и взял документы из рук Мууса.
Следующий день, около десяти часов утра
— Бертвольт, доброе утро, присаживайтесь, — Президент пригласил Генерального прокурора за стол.
— Мы занялись мечетью и уже есть результаты, — Генпрокурор, не теряя времени, начал пересказывать последние результаты борьбы с имагинерским терроризмом, — задержан имам мечети и сейчас он дает показания…
— Что вы успели выяснить насчет этой мечети?
— Помимо традиционных ритуалов имам и его сообщники проводили тайные встречи… там распространялись радикальные идеи, набирались деньги, вербовались люди для отправки в зоны боевых действий, чаще всего Ближний Восток и Балканы. Эта деятельность полностью пресечена, сейчас устанавливаем, кто посещал эти встречи. Так же были заморожены счета нескольких частных организаций, которые вероятно связаны с террористами.
— Как насчет террористической организации, Бертвольт? Этот имам дает показания?
— Да, он постепенно выдает информацию, мы ищем его соучастников, господин Одест.
— Сколько членов этой террористической организации остается на воле, можете сказать? Хотя бы приблизительно?
— Не больше тридцати человек.
— Сколько времени, думаете, понадобится на их поимку, Бертвольт?
— Ну… предположительно… месяц, может быть два… — на самом деле Генпрокурор не знал, сколько точно времени придется гнаться за беглыми фанатиками, но Президент хотел слышать конкретные даты, — прилагаются все усилия, чтобы решить этот вопрос как можно скорее…
— Что делается с зарубежными связями террористов?
— По этому вопросу идет усиленная работа. Были ликвидированы несколько контрабандных каналов, по наркоторговле нанесен ощутимый удар, были заморожены счета подозрительных фирм и организаций… есть задержанные лица. Террористам сейчас крайне трудно получать деньги из-за границы.
— Надеюсь, что это реальная статистика, — Одест посмотрел на Генпрокурора исподлобья.
— Полиция и прокуратура работают очень активно, и это дает постепенные результаты, господин Одест.
— Бертвольт, как насчет, так сказать, «мозга» этой всей террористической сети? У вас есть уже какие-то улики на этот счет? Кто стоит у них на самом верху?
— Главным образом следы ведут к Балканам. Мы считаем, что центральной фигурой в этой сети является уроженец Иордании по имени Саллех Абдулла. От разведки мы недавно получили данные, что он находится на территории бывшей
Югоравии, в государстве Живица. Через его благотворительные фонды проходило основное финансирование исламистов на территории нашей страны.
— Считаете, что он руководит террористами?
— Он, к сожалению, не в наших руках и дать точный ответ трудно… пока он проходит как главный подозреваемый.
— Как насчет возможности запросить его экстрадицию? — Президент прищурил глаза.
— Дело в том, что у нас не налажены официальные отношения с этой страной. Мы ее официально не признаем, то есть, формально, нам некому предъявить запрос…
— Ну да, я понимаю… тогда надо найти какой-то вариант, — ответил Президент, почесывая лоб, — Бертвольт, вот что — нужно проанализировать все варианты того, как мы можем разыскать этого араба. Если я не ошибаюсь, в бывшей Югоравии работает миссия ООН, да? Может ООН как-то могут в эту ситуацию вмешаться? Я подключу к этому делу МИД, пусть они подумают над этим. Они вам посодействуют…
— Хорошо, господин Одест.
— Ладно, больше вас задерживать не буду. Завтра займусь МИДом, вы давайте знать, если что… — Президент снова почесал лоб и, проводив прокурора, вернулся к другим делам.
21
Несколько дней спустя
У входной двери небольшой пекарни — одноэтажной коробчатой постройки с кровлей из оцинкованной стали, фанерными стенами и большими зарешеченными окнами — на одной из улиц города Поврилец, столицы Федерации Живица, на деревянной табуретке сидел мужчина лет сорока. Он, молча, перебирал четки пальцами правой руки, задумчиво смотря на серую стену дома напротив. Вдруг в кармане его куртки раздался пискливый сигнал мобильного телефона.