— Что там?
— Материалы, которые показывают, как мое начальство относится к террористам и не обращает внимания на постоянно поступающие тревожные сигналы, — ответил Клешмер. — Пойдемте, здесь лучше не застаиваться.
— Сомневаться насчет их подлинности, как я понимаю, мне не стоит?
— Вы первый из журналистов, кто прочитает это. Ваши коллеги за такой слив готовы бы были друг другу глотки перегрызть. Такой ответ вас устраивает?
— Вполне…
— Договоримся так — я сохраняю полную анонимность. Если мое имя где-нибудь всплывет без моего согласия, вы потеряете меня как источника.
— Конечно, Ян. Ваша анонимность гарантирована. Хотя ваши бывшие коллеги могут вас и без меня вычислить.
— Ну, на это им потребуется время. Они не такие ушлые, как вам думается. Уж я-то знаю. Меня другое беспокоит — не предпочтут ли они от меня избавиться…
— Думаете, вы им настолько мешаете, Ян?
— Допускаю и это. Свидетели в конце всегда оказываются лишними…
— Мне один вопрос не дает покоя, Ян. Зачем вам рисковать и связываться со мной? Что вам это даст?
— Мне это мало что даст, — с лица Клешмера не сходила мрачная гримаса. — Подозреваю, что они могут просто попытаться по-тихому ликвидировать меня и некоторых моих коллег. Повесят на нас всю ответственность и бесшумно отправят на зону, или на тот свет. Если пресса узнает, что творится в разведке, я не думаю, что они рискнут и просто так уберут меня. Я хотя бы так надеюсь…
— Я вас должен предупредить, что на рассмотрение и публикацию материалов уйдет минимум недели две.
— Ладно, не проблема. Надеюсь, что за это время ничего неожиданного не произойдет.
— Ян, а как вас можно будет разыскать?
— Я сам с вами свяжусь если надо. Вы, кстати, по телефону о нашей встрече не разбалтывайте, вас наверняка записывают.
— Не беспокойтесь, лишнего не наболтаю.
— Ну ладно, думаю, что сейчас нам лучше разойтись, а то тут много народу скапливается, свежим воздухом хочется подышать. Если появится нужда, я на вас опять выйду. Договорились?
— Конечно, господин Клешмер, договорились.
Журналист продолжил идти по широкой аллее по направлению к выходу, а бывший сотрудник спецслужб свернул на боковую дорожку, опоясывающую цветник с мелкими островерхими декоративными деревьями и кустарником, и вскоре совсем исчез. Петер был доволен — время было потрачено не зря. Разумеется, сначала нужно было внимательно просмотреть содержание флешки, проверить подлинность документов, а потом уже можно было решать, что и когда публиковать.
Шаги журналиста ускорялись, как будто он пытался от кого-то убежать. Дойдя до автомобиля и сев в него, он наконец смог успокоиться и перевести дух, не переставая при этом размышлять о том, какой эффект может иметь информация, спрятанная у него в кармане. Таких подарков судьба ему давно не делала.
— Анна, привет. Все в порядке, я сейчас в машине, еду обратно, — Сантир звонил в редакцию, постоянно поглядывая в зеркала заднего вида, как шпион, которого пытаются выследить.
— Все прошло нормально, да?
— Да, все нормально. Скоро буду, пока.
Петер бросил телефон на пассажирское сиденье и, ругая сквозь зубы привычные для этого отрезка дня пробки, включил радио, чтобы послушать сводку последних новостей.
«…Мы снова возвращаемся к самым свежим — в данном случае было бы уместно назвать их «горячими» — новостям дня… по последним сообщениям, пожар в здании, где раньше располагались архивы Минобороны, на улице «Кадетов», начавшийся ранним утром, уже полностью потушен. По официальным данным, пострадавших нет… среди основных пока остается версия умышленного поджога, но пожарные и полиция отказываются давать официальные комментарии…», — затрещал голос диктора, — «по официальным данным здание сейчас находится в ведении Центра по Борьбе с Терроризмом Главного Разведывательного Управления, который использует его для хранения собственных архивов. Объект не был оборудован камерами слежения, поэтому отсутствует запись момента непосредственного возгорания…»
Новость о пожаре промелькнула быстро и затерялась в общей массе остальных событий дня. Какой-нибудь случайный слушатель, наверное, пропустил бы ее мимо ушей, так как разные происшествия, связанные с огнем случались в городе регулярно, но к новостям, в которых хотя бы однократно упоминалась аббревиатура «ЦБТ», Петер всегда относился с особым вниманием.