Посол Вест Лендс в Имагинере, Джонатан Лэнси, вошел в свой кабинет, сел за стол и, прокашлявшись, начал звонить кому-то по своему мобильному телефону.
— Господин Оневольт, доброе утро, простите, что беспокою вас так рано.
— Доброе утро, господин Лэнси, я вас слушаю, — любезно ответил имагинерский Премьер, сидя на заднем кресле в своем служебном автомобиле, мчавшемся в сторону парламента, и перелистывая разные бумаги. Его не смущало, что посол набрал его личный номер. Не многие — даже среди министров — могли позволить себе позвонить Оневольту на личный номер в произвольно выбранное время. Лэнси, однако, имел такую привилегию.
— Вчера в одной из газет вышла статья, в которой, наряду с подозреваемыми террористами, фигурировали имена двух наших граждан — Джеральда Брэдли и Луиса Демарко. Я хотел бы узнать у вас, если вы в курсе, конечно, будут ли имагинерские службы предпринимать какие-либо действия против наших граждан? Я надеюсь, что наше посольство будет своевременно проинформировано, если возникнут какие-либо вопросы к ним.
— У меня пока нет информации на этот счет, но я сделаю дополнительную проверку, чтобы прояснить ситуацию, — Оневольт отвечал по-английски, так как посол знал имагинерский язык весьма плохо.
— Да, спасибо вам, господин Оневольт, я уверен, что здесь не возникнет никаких неурядиц. Если появятся какие-то непредвиденные обстоятельства, можете звонить мне в любое время. Я буду вам очень признателен.
— Да, конечно, я вам позвоню, если будет необходимость…
Закончив разговор, Премьер отложил бумаги в сторону и, не медля, занялся выполнением просьбы посла — он сначала позвонил министру МВД, от которого узнал, что двух вестлендеров пока не собираются трогать, потом связался и с начальником ЦБТ, который заверил, что его ведомство на данный момент тоже не проявляет к ним интерес. Оневольт так же выяснил, что днем ранее Генеральная прокуратура запрашивала у обоих ведомств всю имевшуюся у них информацию о Брэдли и Демарко. Вслед за этим Премьер не поленился набрать номер и Бертвольта, от которого узнал, что двух граждан Вест Лендс могут пригласить на разговор в Генеральную прокуратуру на следующий день. Об этом, без промедления, узнал и Лэнси.
Впрочем, Брэдли и Демарко сами не сидели, сложа руки и, узнав, что вся пресса только и трубит об исламистах и их встречах с ними, в тот же день заперлись в офисах своих фондов, арендующих помещения в одном и том же здании в центральном районе Калиопы, и начали спешно перебирать архивы, охапками вырывая из папок разные бумаги и запихивая их в шредеры, видимо из боязни, что до них могут добраться имагинерские спецслужбы и узнать много лишнего.
Двое вестлендеров, однако, уничтожили не все документы, сохранив некоторую часть своих секретов. Эти самые секреты затем были упакованы в картонные коробки, закинуты в микроавтобус Демарко и отвезены в самое безопасное место, которое можно было найти в городе — в посольство Вест Лендс.
Демарко, конечно же, заранее предупредил посла Лэнси (примечательно, что Брэдли и Демарко никогда не пользовались служебными номерами посольства, а улаживали все вопросы, связываясь с Лэнси лично), что к нему везут очень важное «имущество». Его Превосходительство, как и можно было ожидать, моментально согласился его принять, указав сотрудникам посольства найти свободный кабинет и оставить там коробки на хранение.
«Нюз Ляйнер», впрочем, своими громкими заголовками привлекали интерес не только прессы и общественности, но и главных героев большинства их разоблачений — спецслужб.
В некоторых кабинетах ЦБТ давно шли разговоры о том, нельзя ли придумать какой-нибудь тихий способ заткнуть рты слишком осмелевшим журналистам или, если не заткнуть, то хотя бы приглушить их критику. Дело было в том, что «Нюз Ляйнер» было трудно что-либо предъявить: у газеты не имелось серьезных финансовых обязательств, биографии ее сотрудников были чисты, заказные статьи они не писали и не участвовали в политических торгах, поэтому их было очень сложно обвинить в обслуживании чьих-либо закулисных интересов. Единственное, за что в итоге смогли зацепиться спецслужбы, была интимная жизнь владельца газеты, Алекса Кофмана.