С началом девяностых и развалом Советского Союза моджахеды снова оказались востребованы как на постсоветском пространстве, так и на Балканах, где Вест Лендс спешили занять сферу влияния, оставленную их главным противником в холодной войне. Переживавшая кризис социалистическая федерация Югоравия занимала отдельное место в балканской стратегии вестлендеров.
Одной из уязвимых точек Югоравии были исторически сложившиеся противоречия между ее отдельными субъектами, в частности, между Мизией, Восточной Панонией и Иллирией. В период холодной войны эти противоречия стояли не так остро, но с распадом СССР исчез и фактор сдерживания, что нарушило баланс сил и развязало руки сепаратистским движениям.
Масло в огонь умышлено подливали и западные дипломаты, среди которых больше всего инициативы проявляли немецкие и австрийские, в едином порыве признавшие суверенитет Иллирии и Панонии в 1991 году. Чересчур активное вмешательство Германии и Австрии в югоравский вопрос объяснялось, прежде всего, их экономическими аппетитами к промышленному и банковскому секторам (западный капитал занимал в них довольно незначительную долю) двух самых развитых субъектов социалистической федерации — Восточной Панонии и Иллирии, которые, к тому же, до 1918 года входили в состав Австро-Венгрии.
Ситуация на территории стремительно разваливающейся федерации неуклонно обострялась и к марту 1991 года во многих областях Иллирии уже велись полномасштабные боевые действия между югоравской армией, поддерживаемой местными мизийцами, и иллирийскими силовыми структурами (в 1992 году под давлением ООН югоравская армия вышла из конфликта). К весне следующего года искры конфликта перекинулись и на соседнюю Живицу.
В отличие от Иллирии, в Живице все еще оставались минимальные шансы, прийти к компромиссу между мусульманами, мизийцами и иллирийцами, но всего за неделю до подписания соглашения, регулирующего права трех сторон, Дженар Ибрагимович, лидер мусульман, неожиданно покинул переговоры и отказался подписывать документ.
Ибрагимович резко поменял свою позицию сразу после приватной беседы с тогдашним послом Вест Лендс в Югоравии, который пообещал, что вестлендерское руководство, прекрасно осознающее, чем это чревато, поддержит его выход из переговорного процесса. Лидер мусульман, не желавший считаться с мизийцами и иллирийцами, надеялся, что кроме дипломатической поддержки вестлендеры отправят в Живицу и военный контингент, который позволил бы ему удержаться у власти. Однако, война вспыхнула не дожидаясь приезда военных, и Ибрагимовичу пришлось рассчитывать на собственные силы.
Здесь, как и в Афганистане, десятилетием ранее, интересы Вест Лендс и радикальных исламистов, официально считавшихся врагами, снова причудливым образом совпали. Вестлендеры не только закрывали глаза на поток оружия, денег и наемников из арабских стран в Живицу, но их разведка так же косвенно участвовала в налаживании каналов, по которым они шли в автономию.
Позднее, в ответ на упреки журналистов, вестлендерские дипломаты заявляли, что количество иностранных наемников, прибывших на Балканы, было сильно преувеличено иллирийской и мизийской пропагандой, и что моджахеды не оказали существенного влияния на ход войны, при этом забывая о собственной причастности к появлению «борцов за свободу» в Европе.
Действительно, наемников было недостаточно (их набралось около четырех тысяч), чтобы выиграть войну, но Ибрагимович все равно имел выгоду от их появления в Живице, так как вместе с ними он получал материальную помощь и поддержку на Ближнем Востоке.
Ибрагимович и его вестлендерские покровители не подумали лишь об одном — что делать после войны, когда исламисты станут ненужной обузой. Некоторая часть из уцелевших боевиков покинули регион после войны, как это требовало мирное соглашение, но многие, тем не менее, этого не сделали, не желая оставлять насиженные места. И во время войны, и после нее, наемники часто отказывались считаться с руководством мусульман, предпочитая действовать на свою голову, принося союзникам больше проблем, чем пользы.
Присутствие исламистов, планировавших подчинить Живицу своей радикальной идеологии, не тревожило и вестлендеров, не смотря на то, что некоторые из террористов 11 сентября до этого получили боевой опыт именно на Балканах. Не менее странным было и то, что ни один моджахед, в отличие от ряда иллирийских и мизийских участников войны, не был привлечен к уголовной ответственности за зверства, совершенные во время войны.