Соня посмотрела на себя в зеркало и подумала о том, что ей лучше выйти как можно скорее из ванной. Ведь по тому, что она успела узнать о Романе, он, так же, как и Дима, не отличался особым терпением.
Романа она застала в том же положении, что оставила — стоящий с прямой спиной, оглядывающий номер внимательным взором, с лёгкостью удерживая тушу брата на плече.
Соня быстро собрала вещи в сумку. Хорошо, что после приезда в отель, Соня не стала распаковывать одежду, потому что по договоренности в той же ночной переписке, Дима обещал ей, что сразу же после взятия Елагина он перевезет Соню к себе.
Роман подхватил сумки Сони. В ответ на ее протестующие возглас лишь прищурил глаза и, не сказав ни слова, вышел из номера. Соня покачала головой, когда представила, каково приходится Веронике Степановне терпеть этих…оболтусов, по-другому и не скажешь!
Втроём, то есть вдвоем, так как Рома нес Диму, при этом даже не запыхавшись, они спустились в вестибюль.
— Выпишитесь из номера, — приказал Роман. — Я буду ждать вас в машине у входа, на аварийках.
Соня уловила изумленные и расширенные глаза служащих, пока высокий Роман пересекал холл с огромным храпящим Димой на плече. Соня могла поклясться, что подобной картины в отеле такого уровня еще не видели. Выписалась из гостиницы, оставила чаевые и вышла на улицу.
Время близилось к пяти утра. Наступающая осень деликатно, но твердо, давала знать о своем приближении. Предутренний воздух был свеж от влажного тумана, который пористой пеленой цеплялся за острые пики многоэтажек. Машин было мало, потому что ночные гуляки уже разбрелись — кто по домам, кто по друзьям, кто по гостиницам. А жаворонки, которые приезжали на работу с пригородных районов, еще не заполнили городские дороги пробками и сигналами.
Соня подошла к низкой черной машине, которая стояла на аварийных сигналах. Открыла заднюю дверь и увидела, что там спит Дима.
— Садитесь спереди, там не поместитесь, — бросил Роман. Но Соня приподняла тяжелую голову Димы и уселась на заднее сидение, положив голову любимого на колени. Рома хмыкнул и сказал:
— Вы там от этих паров можете получить токсичное отравление, Софья. Серьезно вам говорю.
Соня улыбнулась в ответ на шутку Романа и ответила тихо, но твёрдо:
— А мне все равно.
Соне всегда казалось, что военные живут в холодных аскетичных комнатах, укомплектованные лишь узкой кроватью под тонкой серой простынкой, безликими квадратными шкафом и тумбочкой, протертым ковриком у входа, и все это убранство тускло освещает лампочка без плафона.
Каково же было ее удивление, когда Роман привез их в просторный лофт в одном из престижных районов города. Панорамные окна открывали потрясающий вид на высотки деловой части города, минимализм в интерьере создавал ощущение пространства, при этом обстановка не выглядела неуютно. Это была холостяцкая берлога, со стенами из грубого природного камня со вставками из темно-красного дерева, огромным камином и кинотеатром на полстены, которая не претендовала на симпатию случайного гостя, а отвечала лишь требованиям своего хозяина.
Да, интерьер был несколько строг и мрачноват, учитывая высокие потолки и отсутствие уютных подушек или красивой люстры. Но все же какую-то мягкость придавали простые шторы теплого коричневого цвета, и огромные кадки с цветами, один из которых стоял в коридоре, а второй возле телевизора. Представив огромного Романа, поливающим цветы из пластиковой розовой лейки, Соне стало смешно. Она вспомнила о том, что Дима говорил о таланте Романа в рисовании, и подумала, сколько же противоречии умещается в одном мужчине. Также, как в его брате…
Роман бросил грузное тело Димы на диван в зале и проводил Соню в комнату дальше по коридору. Простая гостевая спальня, в которую умещалась двуспальная кровать, небольшой шкаф и две тумбы.
— Ванна в конце коридора, кухню вы видели, она с залом общая, — объяснял Роман, ставя сумки Сони у кровати. — Если что-то нужно…
— Чем можно укрыть Диму?
Усмешка скользнула по губам Ромы, и он вздохнул:
— Эх, везёт Димасу нашему. Все о нем заботятся, все стараются.
Не смотря на насмешливый тон и скривленные в улыбке губы, Роман не производил впечатление нахала, который переходит границы. Даже если он и шутил, делал он это добродушно и приветливо, как будто приглашая и Соню посмеяться над тем чуваком, что сейчас весь дом заполнил своим храпом.
Поэтому Соня улыбнулась открыто и спокойно. И ответила Роме.
— Я уверена, что и ваша невеста также о вас беспокоилась бы и ухаживала.
— Невеста? — недоуменно спросил Роман, вскинув брови и оторопевшая Соня проговорила:
— Ваша невеста, как мне сказал Елагин, когда показывал ее фото… Диана…Алданова кажется….
— Асланова, — поправил Роман и нахмурился. — Да, точно, невеста.
Соня неловко улыбнулась, оставив свое любопытство, которое вспыхнуло при искреннем удивлении Ромы при упоминании о невесте и мрачную тень, что пробежала по его лицу, когда он вспомнил, кто есть такая Диана.
— Там, в вашем шкафе, есть одеяла. Можете укрыть своего благоверного, потому что пока он в таком виде, я к нему приближаться не намерен, — закончил Роман и улыбнулся. — Спокойной ночи, Софья, — и вышел из комнаты.
— Спокойной ночи, Рома, — ответила Соня.
У двери Роман обернулся и сверкнул очередной открытой улыбкой, которая совершенно преобразила его чуть мрачноватую внешность. Сколько же женских сердец разбила эта озорная усмешка?
— Кстати, Софья, рад был познакомиться.
— Я тоже, — улыбнулась Соня в ответ.
Когда за Ромой хлопнула дверь его комнаты, Соня схватила одно из одеял и на цыпочках прошла в зал. Дима остался лежать там же, где его бросил брат.
Соня сняла с мужчины ботинки, затем украла плечи любимого пледом. Села рядом, на соседнее кресло, и закинула ноги на подлокотники.
Утро уже наступало, залетая в высокие окна тонкими пронзительными лучами. Они скользили по высоким стенам и задевали Соню, которая устало откинулась на спинку кресла.
Соня смотрела на Диму, рисуя взглядом любовные линии по закрытым векам, чуть приоткрытом рту, из которого вырывался храп, по плечам Димы, которые тяжело поднимались в такт глубокому дыханию. Соня смотрела на любимого, и все ей казалось мало, и все недостаточно.
Они с Димой словно тосковали друг по другу еще задолго до памятной встречи на лос-анджелесской кухне Димы. Они годами готовились к встрече друг с другом, искали друг друга в толпе случайных прохожих, встречали не тех, влюблялись не в тех, проживали дни, недели, месяцы в серости однообразных будней. Жили только ради одной встречи, в которой схлестнулись их взгляды, светло-голубой и янтарно-золотистый, и эта встреча окунула мир в переливающиеся мотивы, раскрасила воздух мелодией, с которой хочется просыпаться и засыпать.
Соня вспомнила Алену, ее зеленые глаза, холодную усмешку. Не могла не думать о том, как сильно Алена хотела избавиться от Сони, что привлекла к делу своего коварного отца. Но, не смотря на жестокость и бессердечие этой женщины, Соня все равно не могла ее ненавидеть. Напротив, Соня чувствовала себя виноватой, словно под музыку своего счастья танцевала легкий танец за пепелище чужой разрушенной семьи. Соня корила себя за то, что испытывает облегчение и какое-то избавление, и после заключения Елагина, и после того, как оказалось, что развод Димы уже давно оформлен, просто информация об этом была под секретом.
Но ведь так бывает. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся. Но потом понимают, что в какой-то момент пошли не своей дорогой, выбрали не своего человека, и прожили не свою жизнь. Но так жалко звучали эти оправдания в голове Сони! И слезы, соленые и тонкие, катились по щекам, блестя в утренних лучах солнца также, как блестел и переливался бриллиант на кольце.