Не смотря на горькие слезы, душа Сони пела и звенела от счастья, когда блестящий взгляд обращался к любимому. Но теперь из ее глаз текли не слезы страдании и боли, что она успела выплакать за нескончаемые недели разлуки с Димой. Теперь эти слезы были слезами счастья, радости и любви.
Соня встала с кресла, подошла к Диме и села на пол. Она гладила суровые линии усталого лица Димы и понимала, как же много сам Дима прошел ради нее. Соня разглаживала морщины на лбу, трепала взъерошенные отросшие волосы, которые блестели рыжинкой в свете утренних лучей, прикасалась губами к скуле Димы, которая стала колючая от проступившей щетины. И дыхание Димы успокаивалось от ее мягких движений, словно теплотой своей ладони и силой своей любви Соня смогла успокоить и приласкать любимого.
Соне прижалась губами к выпирающим костяшкам на руке Димы и молилась, чтобы их с Димой любовь оказалась крепче и сильнее времени и обстоятельств.
Глава 32
Соня сидела на мягком широком диване, обитый голубым бархатом, и оглядывала приемную. Хотя огромный зал и приёмной-то назвать было трудно. Окна во всю стену выходили на широкий проспект, потолки в пять, а то и больше, метров, отсутствие штор, и белоснежные стены создавали ощущение свободы и полета. Что, в принципе, неудивительно, ведь именно фантазия и идеи должны летать в кабинетах модного женского журнала «La façon», в котором Марьяна Сергеевна Карп была главным редактором.
Офис, в который Роман подвез Соню утром, располагался в одном из бизнес-центров столицы. На пропускном пункте у Сони забрали паспорт, взамен выдали пластиковый пропуск с номером этажа, который открывал дверь именно в тот блок, который назвала Соня. В другие коридоры бизнес-центра доступ был запрещен. Что ж, система безопасности в самом лучшем проявлении.
Соня оправила юбку из плотного хлопка, в широкую бело-черную полоску. Поправила воротник мягкой джинсовой рубашки с закатанными рукавами. Ноги пытались уютно устроиться в танкетках на высокой платформе. Но, не смотря на удобный и, как надеясь Соня, неплохой прикид, она все равно чувствовала себя так, словно ее впереди ждет судейство «Модного приговора».
А когда из кабинета со стеклянными прозрачными стенами в приемную вышла сама Мадам Кошка, и взгляд оливковых глаз уткнулся в Соню, ей показалось, что судейство известной передачи — детские забавы в сравнении с тем, что ждет ее впереди. Потому что, глядя на Марьяну, невозможно было не восхищаться ее красотой, разбавленной магнетической притягательностью. Волосы Марьяны были уложены в небрежный пучок, оставляя по бокам несколько волнистых прядей, но Соня подумала о том, сколько же на самом деле времени понадобилось, чтобы создать эту элегантную прическу а-ля «только с постели». Стильное платье канареечного цвета, с короткими рукавами и глухим воротником, строгим футляром обтягивало фигуру Марьяны так, что Соня непроизвольно замерла, оглядывая упругую грудь, тонкую талию и округлые бедра, и не могла не думать о том, что, во-первых, в ЛГБТ ее точно заждались и примут с распростёртыми объятиями, а во-вторых, страшно представить, какая толпа ухажеров окружает такую красотку.
Соня встала с дивана, чуть не накренившись на бок от того, как уютно она там устроилась, и чертыхнулась на себя. В присутствии Марьяны она становилась неуклюжей пандой, которая только и знает, что грызть бамбук да храпеть на ветках.
Марьяна шла к Соне походкой от бедра, стуча по мраморному полу босоножками на ультратонком каблуке. Подошла ближе и не успела Соня и рта раскрыть, как Марьяна обняла ее, поцеловала в обе щеки и проговорила радостным тоном:
— Софья, я верно понимаю?
— Д…да. Здравствуйте, Марьяна…
— О боже, Софийка… Ты не против? — Соня качнула головой, а Марьяна потянула ее в свой кабинет, на ходу скороговоркой произнося: — Оставим эти реверансы за порогом, прошу тебя. Так я рада с тобой познакомиться, ты не представляешь. Тем более после всего, сколько я наслышана о тебе!
Марьяна зашла в кабинет и закрыла дверь. Хотя Соня не понимала, к чему двери в этом кабинете, ведь перегородки, и дверь в том числе, были от пола до потолка стеклянные и не скрывали ничего ни с той, ни с другой стороны.
— А от кого вы все обо мне услышали, Марьяна? — с улыбкой спросила Соня, присаживаясь в кресло у широкого стола Марьяны, пока та уселась в крутящееся сиденье директорского кресла и пропела:
— Определимся сразу, мы с тобой на «ты». А еще — сарафанное радио семьи Львовых работает лучше, чем радиопередачи в спецслужбах. Так что я почти все про тебя знаю, — широкая улыбка и горящие глаза, — Вот только не знаю, что с тобой сделал Дима, после того, как мы оставили вас одних в кабинете…
Соня почувствовала, как горячая краска стыда покрывает ее щеки, и Марьяна переливисто засмеялась.
— Боже, Софийка, у меня нет никакого чувства такта, так что привыкай. Тем более ты, видимо, скоро станешь одной из нас, — идеально подведенная изогнутая бровь приподнялась, когда искристый взгляд уткнулся в кольцо на пальце Сони.
— Даст бог, стану, Марьяна, — ответила Соня с улыбкой и неловкость постепенно стала отступать от открытости и позитива, что излучала сестра Димы. Соня улыбнулась еще шире и проговорила: — Я пришла, во-первых, чтобы извиниться…
— За что? — округлила глаза Марьяна и пухлые губы приоткрылись от удивления.
— Знаешь, Марья… Ты не против? — Марьяна покачала головой. — Признаюсь честно, я успела нарисовать в голове целую картину самых пошлых мыслей, когда увидела тебя и Диму. И вот, моя попытка извиниться за то, что я обозвала тебя тогда Мадам Кошкой, — с этими словами Соня поставила на стол бумажный пакет.
— Как, как? Мадам Кошка? — засмеялась Марьяна, — Меня звали суч. ой, стервой, бабой с яйцами, главой ежегодного шабаша ведьм, но, чтобы Мадам Кошка! — Марьяна заливисто засмеялась, откидывая голову назад, и Соня присоединилась к ней. — А что, мне нравится! Ну что же ты, Софка, потратилась так, — бурчала Марьяна, распаковывая пакет, а лучистые глаза ее вспыхнули восторгом, когда она вытащила на свет перчатки из ажурного кружева, нежно-мятного цвета, с длинным рукавом по плечи. Мила вообще-то уговорила Соню купить перчатки для себя. Но сейчас, глядя на сверкающее глаза и широкую улыбку женщины, Соня была довольна, что решила подарить их той, кто оценит этот дар.
— Боже, какая прелесть, — простонала Марьяна и тут же примерила одну из перчаток. Вытянула руку вверх, и Соня залюбовалась тем, как красиво смотрится ажур на тонкой белой руке.
— Марья, боже, опусти руку, а не то я изнасилую тебя прямо на рабочем месте, — хмыкнула Соня и Марьяна заливисто засмеялась.
— Софка, как я рада, что ты такая открытая и веселая, — проговорила Марьяна, стягивая перчатку. Потом посмотрела на Соню внимательным теплым взглядом и проговорила: — Хотя, кто еще мог завоевать сердце нашего старшенького, если не такая девушка, как ты?
— Ну, думаю, если бы вы не были родственниками, то ты вполне могла бы, — добродушно усмехнулась Соня, и получила в ответ ироничный взгляд и ухмылку.
— Ой, поверь, Дима наш, хоть и пытается это скрыть, тот еще добряк. Так что я, пожалуй, не стала бы заглатывать его, потому что с моим характером еще никому не удавалось ужиться, — усмехнулась Марьяна, но при этом какую-то горечь Соня уловила в женском голосе.
— Марьяна, — проговорила Соня, обращая на себя ее погрустневший взор. — Дима…Он мне рассказал о том, что твоего супруга не стало пять лет назад. Запоздало, но прими искренние соболезнования.
— Соня, спасибо тебе. Адик хоть и был старше меня на четверть века, все же был хорошим мужем. Тем более во время брака с ним, я не была в бизнесе так плотно, так что со мной ещё можно было говорить, — Соня улыбнулась в ответ. — А сейчас, такую как я, мало кто протерпит рядом с собой.
— Марька, признаюсь честно, я, когда тебя увидела впервые, даже подумала о том, а не переметнуться ли мне на сторону розовеньких, — подмигнула Соня и подумала о том, как же быстро она перенимает от Димы его привычки. Марьяна прыснула от смеха, а Соня продолжила: — Так что, я уверена, любой мужчина будет счастлив быть с такой женщиной, как ты.