Невыплеснутое возбуждение гуляло под горячей влажной кожей отравленным потоком, превращаясь из обжигающего вожделения в обжигающую ярость и злость.
«Так нечестно!», хотелось по-детски взвыть Соне.
Но она молчала.
Не поднимая голову, Соня облизала искусанные сухие губы, затем мстительно ухмыльнулась. Ведь она знала совсем даже недетский способ отплатить этому чудовищу за разочарование и неудовлетворенное адское желание.
Соня медленно подняла голову, свела полы халата вместе и туго перевязала поясок. Дима, не смотря на горящие похотью глаза, тут же уловил перемены в Соне, и спросил:
— Соня, что ты задумала?
Соня не ответила. Лишь сильнее натянула тонкий жемчужный шелк на груди.
О-о-о да-а-а, ее грудь была сочной, упругой, налитой, немного тяжелой от собственного веса. А соски не крупные и расползающиеся, не маленькие и плоские, а округлые тугие бусины сочного шоколадно-коричневого цвета.
— Соня, остановись, — мягко предостерег ее Дима. Но глядя в глаза, горящие и сузившиеся, Соня ни на мгновенье не поверила этому приказу. Она облизала палец, втянула его глубже, и начала томно ритмично двигать им во рту. Дима подался вперед, сделал глоток виски, не отрывая взгляда от нее. Поморщился от обжигающего напитка, поднес сигарету к ноздрям и резко втянул горклый аромат табака. Затем сжал в зубах сигарету и пожевал фильтр. Но так и не прикурил его, потому что замер, когда Соня вытащила палец изо рта и обвела им соски. Тонкая ткань быстро увлажнилась и прилипла к коже, четко и ясно обрисовала темные горошины, и даже оттенила крупные мурашки на ореоле.
— Приблизь телефон к груди, — полухрипя-полупрося прошептал Дима, и Соня послушно приблизила экран ближе. Дима стискивал зубами фильтр, зажевывая его, и выплюнул испорченную сигарету. Схватил новую и все же прикурил, не отрывая безумно-горящего взгляда от груди Сони. А она вернула телефон на стол, и обхватила обе груди руками. Сжала в ладонях, свела теснее друг к другу, развела в разные стороны. Затем начала ритмично двигать бедрами, имитируя половой акт и хрипло постанывая, при каждом толчке сжимая и стискивая пальцами возбужденные упругие груди.
— Софья! — прорычал Дима и даже ударил кулаком по столу. Но Соня продолжила гладить себя сквозь ткань халата, перекатывая соски между пальцами, сжимая их до боли, и все громче и громче выкрикивая стоны. А Дима вторил ей прерывистым дыханием и глухим рычанием. Соня услышала, как Дима расстегнул ширинку, и его рука ушла под стол, но по ритмичному движению кисти Соня поняла, что Дима ласкает себя. Она была сверхвозбуждена и ополоумевшая от страсти, тело трясло, как в лихорадке и просило выброса, такого долгожданного и яркого!
Но гордость, мать ее! заставила Соню замереть на стуле, тяжело дыша, и откинуть прилипшие к потному лбу волосы. Затем она глянула на Диму прямым взором, пропела:
— Хорошего вам дня, Дмитрий Алексеевич. Мне пора спать, — и сбросила вызов, а затем выключила телефон.
Расплата будет, Соня в этом не сомневалась. Но именно это предвкушение сокрушительного неминуемого наказания будоражило Соню, отключая расплавленные мозги и включая порочное сердце.
Глава 12
Алена села в машину, включила кондиционер на полную мощь и выехала с парковки салона красоты. Глянула в зеркало, взмахнула новой стрижкой и послала себе воздушный поцелуй.
Дима был в Японии вторую неделю, Астрид сегодня взяла выходной, а Сережа останется ночевать у Олега, своего одноклассника. Что касается Вероники Степановны, то она все чаще и чаще предпочитала оставаться у каких-то стариков, с кем училась в лохматые советские. Алена не интересовалась и не пыталась выяснить, кто эти люди, и с кем ее свекровка проводит так много времени. Сам факт того, что мать Димы не мельтешит перед глазами и не позорит перед подругами простыми платьями и неухоженными заскорузлыми руками, радовал Алену.
Их отношения не сложились с самого начала, когда Дима привез уже беременную Алену знакомиться с матерью и младшим братом в маленькую тесную квартирку. Всю жизнь прожившая в огромного особняке, окруженная прислугой и всеми благами, которые только можно купить за деньги, Алена с ужасом и паникой оглядывала старый сервант с полопавшейся фанерой, диван и кресло, аккуратно накрытые застиранной накидкой, настенные полки, полные дешевых сувениров и фотографии в простых рамках.
И в этой дыре ей предстоит жить?!
Увидев Диму на встрече выпускников университета, Алена тут же захотела получить в ухажеры самого высокого, красивого юношу на вечере. Дима отбивался от приставаний Алены, которая стояла на много ступеней выше его и по социальному и по финансовому положению. В те годы он работал как проклятый, спал по четыре часа в сутки, питался перекусами, и в его четко расписанных планах не было места отношениям. Но Алена еще тогда была хваткой и шла до конца к намеченной цели, и, чем больше отдалялся Дима, тем сильнее Алена хотела его получить, переходя от легкого увлечения Димой к отчаянной одержимости. Через год Алена добилась-таки своего. Она забеременела и Дима, конечно же, сразу повел ее в ЗАГС.
И сейчас, оглядывая жалкий интерьер трешки и кидая взгляд на потрепанное платье будущей свекрови, Алена вцепилась в сумочку, готовая выбежать из этого сарая, и вернуться обратно, в особняк отца.
Боже, а вдруг она сделала ошибку, поставив все на Диму? Ведь за ней целой вереницей толпились ухажеры. Куда ни тыкни, так сын депутата, магната, промышленника, аристократа! А Алена сама выбрала простого парня, без денег, поддержки и связей, и в погоне за желанной целью совершенно потеряла голову!
Словно прочитав по расширенным глазам испытываемый будущей супругой шок, Дима отвел Алену на кухню, налил из-под крана холодной воды и протянул ей стакан. Да вы издеваетесь! Может ей вообще не пользоваться посудой, а просто наглотаться воды, присосавшись к крану?!
Но, заметив на себе внимательный взгляд Димы, Алена поняла, что сейчас не тот момент, чтобы топать ножкой и требовать своего. Поэтому она мелкими глоточками выпила воды с запахом хлорки, стараясь не усилить и без того мучающий ее ранний токсикоз, и поставила полупустой стакан на стол, накрытый цветастой клеенкой.
Возможно, из-за своей молодости и неопытности Алена не заметила, как чисто и уютно в квартире, как вкусно пахнет запеканкой и яблочным компотом, которые всю ночь готовила Вероника Степановна и даже заставила хмурого ворчащего Рому сначала взбивать яйца для вишневого пирога, а затем отправила на улицу выбивать ковры. Не ощутила Алена, какая спокойная и добрая аура поселилась в этой квартире, полная воспоминаний и счастливых моментов.
Алена почувствовала прикосновение пальцев Димы к своему локтю, и услышала его тихий голос:
— Алёк, ты сильно не переживай. Мы будем жить отдельно, пока на съемной, а потом и свой угол купим. Я знаю, ты привыкла у родителей… Но обещаю, я сделаю все ради нашего ребенка.
Алена вскинула голову, и Дима продолжил:
— Ради тебя.
Затем Дима встал перед Аленой на колени и прижался носом к ее пока еще плоскому животу. От такой простой ласки такого мужественного молодого человека, Алена хихикнула и пригладила пшеничного цвета волосы жениха. Который теперь уже прижался ухом к ее животу, и прошептал:
— Тихо, тихо! Я слушаю, как наш футболист там мячи гоняет. Го-о-ол! — шепотом протянул восторженный Дима, смотря на нее снизу вверх горящими глазами. Алена не сдержалась и тихо засмеялась:
— А вдруг девочка, Дим? Тоже будет футболисткой?
Дима встал с колен, оправил брюки и осторожно сжал ухоженные пальцы Алены в своих широких теплых ладонях. И проговорил:
— Если девочка, значит, будет такой же красавицей, как и ее мама. Такой же принцессой.
Страх и настороженность Алены стали отступать, так же, как и всегда рядом с Димой. Так было в первого дня их отношений — стоило только Диме взять любое дело в свои руки, как все решалось и улаживалось без участия Алены.