— Так встречай.
— Может поднимемся наверх? — с придыханием спросила Алена. Она чувствовала тепло, исходящее от крупного тела мужа, по которому она так истосковалась за эти годы. Она вдыхала его аромат, и голова ее закружилась от предвкушения.
— Нет, Алена, все случится здесь и сейчас.
Похоть и алчное ликование неслись по напряженным мышцам, приливая горячими потоками к низу живота. Алена облизала губы и хрипло спросила:
— Поможешь? С платьем?
— Ну уж нет, Алена. Ты как-нибудь сама, — покачал головой Дима, не отрывая от нее темного взора.
Алена хмыкнула. Раз Дима хочет стриптиз, будет ему такой стриптиз, что у него яйца лопнут от желания. Не зря Алена потеет на тренажерах и усиленно занимается растяжкой, совсем не зря. Алена завела руку за спину, ухватилась за язычок молнии, которая уже была наполовину расстегнута, и плавно потянула его вниз.
Алена стала медленно извиваться, вырисовывая бедрами восьмерки, гладила себя по плечам, спуская тонкие бретельки. Прижала руки к лифу платья и спустила его, чтобы обнажить аккуратные стоящие груди с розовыми возбужденными сосками. Выводя ладонями плавные круги на теле, она спустила платье еще ниже, и оно серебристой льняной лужицей упало у ног. Алена осталась стоять в одних насквозь промокших стрингах и в красных туфлях на шпильке. Она знала, что ее тело прекрасно, как выточенная статуэтка самого Микеланджело, и темный взгляд Димы подтвердил это.
— Это тоже, — кивнул Дима на стринги, и Алена самодовольно ухмыльнулась. Затем развернулась к Диме спиной, ухватилась за тонкие лямки кружевных трусиков, и стала спускать их ниже, одновременно низко и глубоко наклоняясь вперед, чтобы ее торчащий зад уткнулся в пах мужа.
Дима чуть отступил назад и Алена выпрямилась. Ничего, у нее еще будет время потереться об него всеми частями тела. Уж Алена-то воспользуется этой возможностью, чтобы вернуть Диму обратно в свою постель, и чтобы потом он думать забыл о всяких толстозадых шлюхах. Уж она-то знает достаточно способов, успела набраться опыта.
— Туфли. И украшения, — тихо приказал Дима. Алена сняла сережки-гвоздики с бриллиантами, обручальное кольцо, массивный золотой браслет и протянула их Диме, не оборачиваясь. Затем переступила через платье и скинула туфли. Босые ноги коснулись прохладного пола. От яркого контраста между горячей кожей и холодным деревом Алена тихо застонала. Лоно пульсировало и требовало прикосновении, самым похотливых и бесстыдных, бедра свело от предвкушения. Соски ее уже торчали вперед и звенели от сладкой боли, светло-розовый цвет ореола стал алым, словно спелые клубники, которые надо сорвать языком. Немедленно!
Алена развернулась к Диме, ожидая увидеть давно забытое желание в золотистых глазах мужа. Но тот все ещё смотрел на нее непроницаемым взглядом, только щека чуть подрагивала на высеченном лице. Алена свела этот признак к возбуждению, и только протянула руку к ремню Димы, как тот отрезал:
— Место.
Этот грубый приказ был унизительным и оскорбительным. Но Алена сцепила зубы и опустила руку. Пусть в этот раз, первый раз после столь долгого перерыва, все будет по плану Димы. А Алена еще успеет рассчитаться. Скоро Дима сам будет выполнять все ее приказы. Поэтому Алена усмехнулась и томно простонала:
— Как скажете, господин.
Быстрый оскал полоснул сжатые губы Димы, но тут же исчез. Он медленно обвел тело Алены взглядом, затем обошел ее и встал за ее спиной. Тепло мощной фигуры мужа буквально в нескольких сантиметрах заставляло взбудораженное тело Алены покрыться мелкими мурашками, а саму Алену простонать:
— Что еще прикажете, монсеньор?
— А на что еще ты способна, Алена? — спросил Дима, наклоняясь к ней и щекоча ухо теплым дыханием.
— Любое ваше желание, — пообещала Алена, предвкушая интересную ролевую игру. — Мы можем наполнить ванну и понежиться в пене. Потом я могу сделать вам массаж. Или вы можете связать меня и отхлестать как следует.
— А ты была плохой девочкой, Алена? — прошептал Дима, проводя пальцем по напряженному позвоночнику. От шеи к пояснице. Медленно.
— О-о-о, — протянула Алена в ответ на ласку. — О-о-очень плохой!
— Тебя надо наказать?
— Да, мой господин, пожалуйста, накажите меня! — уже нешуточно умоляла Алена, желая самых отвратных грубых ласк, чтобы стоны наслаждения из ее саднящего горла выбивались от мощных толчков. — Я провинилась! Я была очень грязной и плохой девочкой!
Палец Димы замер на ее копчике. Затем двинулся выше, к затылку. От легкого прикосновения грубого пальца Алена утробно застонала, когда рука Димы дошла до ее затылка.
Внезапно сильные пальцы обхватили ее за волосы и резко дернули назад, и Алена вскрикнула от этой неожиданной грубости.
— И что же ты успела натворить? — процедил Дима, заводя голову Алены все ниже и ниже, пока она не столкнулась с полыхающими глазами мужа.
— Дима! — вскрикнула Алена испуганно. Он также резко выпустил ее волосы и Алена пошатнулась от толчка.
Алена стояла ни жива, ни мертва. Горячая кожа вдруг покрылась мурашками и ее начало трясти от озноба, который она ощутила, когда в полыхающих глазах Димы увидела свой приговор.
Стоя за ее спиной, Дима спросил прежним ровным голосом:
— Алена. Ты ведь моя жена?
Алена растерялась от внезапной перемены темы и промямлила:
— Дима, конечно, я твоя жена.
— А как должна вести себя моя жена?
— Что?…
— Должна ли жена чтить имя своего супруга?
— Да, конечно, я…
— Должна ли жена быть честной и открытой в помыслах своих и поступках? — беспристрастно продолжал допрос Дима.
— Дима…
— Должна или нет, Алена? — Дима не повысил голоса, но от его ровного тона Алена вздрогнула, как от громкого выстрела.
— Да, должна, — просипела она.
— Должна ли жена избегать поступков и дел, которые могут опорочить честное имя ее супруга?
— …
— М?
— Да, — прошептала Алена севшим голосом. Ее испуганное нутро бесновалась от этого непонятного допроса, от еще неунятого возбуждения и от глубинного инстинктивного страха, который она ощущала от одного только голоса Димы, который все еще стоял у нее за спиной.
— А ты выполняла все эти пункты за годы нашего брака?
— Конечно, Дима! Я ведь госпожа Львова! — вскрикнула Алена. Затем попыталась вернуть то самое игривое настроение, которое было буквально минуту назад. Алена обхватила свои груди холодными ладонями и сжала их. — А ты — мой господин Львов. И ты можешь делать со мной все, что захочешь.
— А чего хочешь ты, Алена? — теплое дыхание Димы вновь коснулось ее шеи, и Алена в момент возбудилась. Эти резкие смены настроения будоражили кровь, ведь Алена помнила, каким необузданным и непредсказуемым может быть Дима в постели. Теперь, зная, что он настроен грубо и беспощадно, ее женское начало вновь пульсировало, молило и стенало о ласках, самых грязных и низменных.
— Я хочу тебя, Дима, — выдохнула Алена, сжимая груди сильнее.
— Конкре-е-етнее.
— Хочу, чтоб ты трахал меня.
— Еще.
— Чтобы ты загнал свой член мне в рот. Чтоб я задыхалась и не могла дышать. Я ведь помню, какой ты огромный и выносливый! — с придыханием продолжила Алена, стискивая розовые соски в пальцах и прикрывая глаза.
— М-м-м. Это все?
— Чтобы ты трахал меня долго и мощно. Отымей меня так сильно и грубо, чтобы я на ногах не могла стоя-я-ять! — умоляюще протянула Алена, срывая голос в крик. Она до боли сжимала соски, щипая их, вела напряженными бедрами, и чувствовала, как намокла прохладная кожа от ее горячей жидкости.
Алена настолько ушла в свои фантазии, предвкушая их воплощение, что не заметила, как Дима отошел от нее. Очнулась, лишь когда что-то зашуршало рядом.
Алена распахнула глаза и увидела, что Дима засовывает скинутые ею платье, стринги, украшения и ее сумочку в какой-то пакет.
— Что ты делаешь, Дим? — потрясенно спросила Алена. Ее затуманенный вожделением мозг не находил объяснения.
Дима спокойно запихнул вещи в пакет и бросил его на пол. Затем подошел к Алене почти вплотную, чуть не касаясь ее торчащих сосков своей широкой грудью, и процедил ей прямо в лицо горячим дыханием: