— Сергей, ты парень, и подобные ушибы на тебе заживут, как на собаке. Это у тебя от меня. Но Софья — девушка, а ты должен знать, что девушки слабее и хрупче, — затем мрачно припечатал: — Чтоб больше никакого экстрима.
— Знаю, пап. Простите, Софья Арнольдовна, — расстроенно пробормотал Сергей, и Соня топнула ножкой по полу и уперла руки в пояс.
— Ну что вы со мной, как с писаной торбой! Что я, стеклянная, разобьюсь?! — возмутилась Соня, хотя от понимания того, что Дима все-таки беспокоился о ней не из-за вируса, ее сердце танцевало самбу в полыхающей груди.
— Вот уж точно нет, — шепотом ответил Дима, вновь оглядывая ее с ног до головы на этот раз уже разгорающимися потеплевшими глазами.
Воздух, ей срочно нужен свежий воздух!
— Ну, ладно, Сережа, на сегодня у нас все. Диск я тебе оставила, копии текста сняла, аппс на телефон ты закачал, — лепетала Соня, лихорадочно собирая вещи со стола и складывая мятые листки, карандаши, учебники в огромную соломенную сумку.
— О’кей, понял.
— Ты пиши если что, ватсап есть, вичат. Можешь позвонить, если произношение непонятно. Серега, доску протрешь, ладно? — прерывисто тараторила Соня, роняя бумажки и маркеры.
— О’кей, — бросил Сергей и принялся чистить исписанную разноцветными записями маркерную доску.
— Соня, — позвал ее Дима. Но Соня, даже если слышала голос, так же продолжала судорожно собирать канцтовары.
— Соня, — еще тверже произнес Дима. А когда Соня не отреагировала и на этот призыв, Дима встал со стула, подошёл к ней и перехватил ее судорожно скачущие руки. Сжал в ладонях тонкие пальцы, согревая их своей теплотой. — Тише, тише, не суетись, — тихо проговорил Дима, и метания Сони прекратились. Она замерла, глядя на крупные кисти Димы, и в контрасте с его грубой темной кожей, ее чуть загорелая кожа казалась золотистым бархатом.
Не в силах ответить внимательным изучающим глазам Димы, Соня уткнулась взглядом в его грудь. Широкую, крепкую, надежную. Соня старалась дышать спокойно, но от глубоких вдохов запах Димы вновь окружил ее — простой, но такой мужской аромат одеколона, и запах кожи — свежий, теплый, с табачной приправкой горьких сигарет, которые курил Дима. Соня успела даже привыкнуть к запаху этих сигарет, который вначале казался едким и терпким, а теперь ассоциировался с одним лишь только мужчиной.
Пока Сергей был занят доской, Дима наклонился к Соне и прошептал:
— Я тоже скучал, Соня, — просто проговорил он, и Соня вскинула голову. И вместо привычной страсти, жара и вожделения, почувствовала, как жадный ищущий взор мужчины скользит по каждой черточке и линии ее лица. А в глубине золотых омутов Соня прочла глухое сожаление, что Дима не может вместо взгляда прикоснуться к ее лицу пальцами и губами…
Дима стоял слишком близко к ней. Но так далеко!
— А теперь, все на выход, — громко произнес Дима, отпустил руки Сони и отошел. А она так и осталась стоять, вдыхая его аромат и ощущая пальцами теплоту и тяжесть твердых ладоней.
— Домой? — спросил Сергей, и Соня заметила, как заострились черты лица Димы.
— Нет, домой мы поедем. Пока не поедем, — добавил Дима, и Соню прошиб легкий озноб от холода в мужском голосе. Но Дима тут же взял себя в руки и озорно улыбнулся:
— Ужинать. Я жутко голоден, — и подмигнул Соне.
— Вы как-нибудь без меня, — замотала головой Соня, — А меня дома стирка ждет. И переводы надо доделать. И еще соседи мне щенка оставили, кормить, выгуливать…
— Мы без вас никуда, — покачал головой Дима. Сергей подхватил рюкзак с пола и обернулся к ней.
— Софь Арнольдовна, идемте с нами, хавать так охота, капец.
— Да, просто скромный ужин в приятной компании.
И вот они стоят, двое мужчин, младший и старший Львовы, глядя на нее с ожиданием и улыбкой на похожих лицах. И к обоим она привязалась и прикипела душой. К Сергею, как к младшему брату, а к Диме… Соня боялась давать объяснения своим чувствам к женатому мужчине. И понимание того, насколько глубоко он залез ей в душу, пугало ее. Разум, мечущийся в панике, призывал Соню обрубить все личные контакты и свести общение только к сухим деловым отношениям.
Но сердце, тянущееся к теплым улыбкам этих двоих, прошептало ответ непослушными губами Сони:
— Ну, хавать, так хавать…
Глава 14
Они поехали в рыбный ресторан «Bubba Gump Shrimp», что на Санта Монике. Ресторан стоял на пирсе, в двух шагах от океана, и входил в сеть ресторанов морепродуктов, которая появилась после выхода на экраны фильма «Форрест Гамп» в 90-х. Именно из этого фильма было позаимствовано и название ресторанной сети, и логотип в виде улыбающейся креветки с серым цилиндром на макушке. Фирменным знаком ресторана была подача блюд на газетных вырезках, на которых были отпечатаны новости тех лет и событии, что происходили в знаменитом фильме. Также в этой сети ресторанов креветки готовили тридцатью разными способами, и каждое из блюд совершенно отличалось от другого!
На троих им принесли огромное ведро поджаристых креветок в кляре, сбрызнутые лимонным соком и посыпанные жгучим красным перцем. Луковые кольца шипели от горячего масла, откуда их только вытащили. Картофельные дольки, запеченные прямо в кожуре до золотистой корочки, дымились, распространяя изумительный аромат. Увесистые куски белой рыбы, обернутые настоянными в пиве банановыми листьями, красивым веером разложены на стеклянной тарелке и посыпаны крупной морской солью. Литровые запотевшие бокалы, полные льда и шипучего безалкогольного коктейля цвета лазури, с громким стуком упали перед каждым из гостей.
— Куда нам все это? — простонала Соня, пока официанты все носили и носили тарелки им на стол.
— Софья, я ведь говорил вам, как я голоден, — ухмыльнулся Дима и впился зубами в филе дорадо, прожаренный целиком на гриле.
В ресторане стоял неумолкаемый гул, все столики были заняты семьями с детьми, влюбленными парочками или шумными веселыми компаниями. Официанты носились с полными разносами еды, и Соня вспомнила себя на их месте, когда так же таскала блюда по ВИП-кабинкам клуба «Exchange LA».
Всего одна встреча с Димой в клубе, и жизнь Сони изменилась кардинально. Когда в последний раз она могла позволить себе так спокойно и расслабленно насладиться вкусными блюдами в хорошем ресторане, не подсчитывая копейки и не думая, что ей завтра надо выходить на работу?
Соня глянула исподлобья на Диму, который рассказывал о своей поездке в Японию. Он казался немного уставшим, тени залегли под глазами, и Соня заметила глубокие складки вокруг губ. Никогда раньше у нее не было возможности внимательно и как бы со стороны разглядеть Диму. И теперь Соня думала, что может сейчас, в успокоенном состоянии, без суеты и нервозности, она увидит в Диме какие-нибудь недостатки, которые отвратят ее от этого мужчины.
Но все получилось с точностью до наоборот.
Отслеживая жесты Димы, его реакцию на шутки или рассказы сына, замечая, как Дима время от времени острым взглядом скользит по окружающим, Соня все сильнее и сильнее увязала в топкой и опасной привязанности. Она запоминала, в какие моменты Дима смеется, какое из блюд ему понравилось больше остальных, отмечала, как вежливо он общается с официантами, и даже помог техничке передвинуть тележку с прохода и занес в подсобку тяжелые ведра, за что уставшая женщина одарила его благодарной улыбкой. Но все это делал Дима ненавязчиво, словно на автомате, а в ответ на слова благодарности лишь нахмурился и кивнул головой. Именно в таких мелочах и штрихах проскальзывает воспитание человека. Словно по книге можно прочесть историю семьи, в которой человек вырос, окружение, которое его вырастило, уроки, которые он получил от родителей и от жизни. И Соня с трезвым пониманием смотрела в глаза факту, что именно поэтому Дима так много вкладывает в Сергея, пытается сохранить семью и всегда стоит на защите ее членов, где бы они ни оступились.
— Сонь, — Дима коснулся ее локтя пальцами и Соня словно очнулась. — Все в порядке? — не надавливая, но внимательно спросил ре. И Соня удивилась, как этот мужчина, который последние пятнадцать минут, не отрывая внимания от сына, рассказывал, как при нем выпотрошили живого осьминога и пожарили на открытом огне, оказывается, все-таки замечает ее состояние.