— Да, все хорошо, — пробормотала Соня, качая головой. Цитата Скарлетт О’Хара, которая всегда казался Соне эгоистичной и трусливой, сейчас пришлась как раз кстати. Завтра, она подумает обо всем завтра. С завтрашнего дня она постарается закрыть свое сердце для этого мужчины. А сегодня…Непередаваемый запах океана — йодная смесь водорослей и остывающих прибрежных камней, вибрирующее приподнятое настроение ресторана и два человека, которые с таким вниманием наблюдают за ней и ждут ответа.
— Честно, все классно. Просто задумалась, — отмахнулась Соня. Затем с хитрецой глянула на Сергея: — Сереж, хочешь со мной в поход?
Глаза Сергея сверкнули, и улыбка засияла на худощавом лице. Он тут же подхватил игру и воскликнул:
— Конечно, СофьАрнольдна! А вы меня с собой возьмете?
— Ну, это уже смотря, что ты возьмешь в поход.
Сергей насупил брови:
— Я могу взять…э-э-э…лопату.
— Отлично, лопата всегда кстати в походах, — одобрила Соня с самым серьезным видом.
— А вы, Софь Арнольдовна? — вернул ей подачу Сергей.
— Ну-у-у, — протянула Соня, задумалась и выдала: — Колбасу!
— Ааа, ну да, ну да, — важно закивал головой Сережа. — Как мы в поход и без колбасы.
— Непорядок.
— Непорядок, непорядок, — вторил ей Сережа, пока Дима с интересом наблюдал за их игрой.
— А вы, Дмитрий Алексеевич, что возьмете с собой в поход? — спросила Соня серьезным тоном. Дима пытался разгадать подвох по горящим голубым глазам и переглядкам Сони с Серегой, но эти партизаны умели хранить тайны.
— Может, спички? — предположил Дима. На что Серёга разочарованно покачал головой.
— Не, пап, мы тебя с собой не возьмем в поход.
— Нет, не возьмем. Вы уж извините, — подтвердила Соня, тяжело вздыхая. Затем спросила Сергея, давая Диме еще один шанс на отгадку их игры: — Сереж, что еще ты возьмешь с собой в поход?
— Ну, смотрите, — начал загибать пальцы Сергей. — Я беру лопату, а с вас колбаса. Нам определенно надо взять с собой…
— Лампу! — подсказала Соня, и Серега согласно закивал головой.
— Точно, точно. Но вы-то лампу взять не можете, только я могу. А вы можете взять с собой…книги! — вскликнул Сергей и Соня ответил:
— Точно!
Сергей бросил чуть снисходительный взгляд на заинтересованного отца и протянул:
— Ну, па-а-а, а ты что возьмешь с собой в поход?
Дим повел бровями, глянул на Соню, пытающуюся скрыть озорную улыбку, на сына, уже откровенно лыбящегося, и хлопнул ладонью по столешнице:
— Ламбрекен!
— Да-а-а! Мы идем в похо-о-од! — воскликнули Соня и Сережа, стукаясь полными бокалами, и Дима присоединился к ним, качая головой и весело улыбаясь. Он разгадывал головоломки и махинации в бизнес-проектах конкурентов, способен был наперед просчитать шаги врага, провести точный анализ рынка на три года вперед. А с простейшей задачкой еле справился! Подловили, так подловили.
Не привыкший проигрывать в бизнесе, сейчас Дима смотрел на подшучивающих друг над другом Сергея и Соню, наслаждался их смехом, и думал о том, что потерпеть полное фиаско и выглядеть при этом дураком в компании этих озорников — это как сорвать джекпот с самым крупным выигрышем.
Блюда были съедены, коктейли выпиты, а тела расслаблены. Заканчивать такой замечательный вечер не хотелось никому из троицы, но хорошего понемножку, и они засобирались домой.
Когда принесли счет, Соня только успела краем глаза увидеть дли-и-иный список заказов, и боялась представить, в какую сумму вылился их «скромный ужин». Когда же Соня попыталась протянуть Диме купюры, то он посмотрел на ее руку таким взглядом, что Соне показалось, что ее ладонь ошпарили кипятком. Она на автомате положила деньги обратно в кошелек, на что Дима кивнул головой — «умная девочка». И как у них так получается, понимать друг друга с полувзгляда, полужеста? Может, Соне пора бросить преподавание, разбить палатку в городском парке и заниматься чтением мыслей за деньги? Или она понимает мысли и настроение только одного мужчины?…
Выходя из ресторана, Соня попыталась сунуть смятую двадцатку в баночку для чаевых, что стояла на стойке администратора. Но жесткая ладонь Димы моментально перехватила ее кисть, а вторая его рука закинула свернутую хрустящую купюру в баночку. Сам Дима легонько шлепнул Соню по попе, и прошептал вздрогнувшей девушке:
— Еще раз увижу — накажу.
Предостережение подействовало, но еще сильнее подействовал легкий шлепок, от которого ягодицы Сони подобрались и горели, словно просили еще одной такой же грубоватой ласки. Соня даже подумала было ослушаться Диму еще раз, чтобы только получить «наказание», но передумала, глянув в усмехающиеся горящие глаза мужчины, которые словно прочли по выражению пылающего лица ее наполеоновские планы.
Сергей задремал на заднем сиденье, а Соня устроилась впереди. Дима вел машину аккуратно, время от времени оглядываясь на сына. Они ехали молча, без разговоров, и лишь легкий перелив клавиш пианино из динамиков разлетался в салоне тихой музыкой. Кто бы мог подумать, Дмитрий Алексеевич любит классику… Сколько же противоречии в одном мужчине… Но так они все соответствовали его образу…
Когда автомобиль плавно притормозил у дома Сони, она схватилась за ручку двери, прошептала Диме быстрое и сбивчивое:
— Спокойной-ночи-спасибо-за-вечер-до-свидания-Сереже-привет-спасибо-что-подвезли! — и выскочила из машины. За спиной услышала мягкий хлопок двери, трель сигналки, затем чеканные шаги, и прибавила шаг. Дима, даже не ускоряясь, легко преодолел расстояние между ними и зашагал рядом.
— Дмитрий Алексеевич, тут опасно оставлять машину, еще там Серёжа спит… — промямлила Соня.
— Я закрыл ее, не переживай.
— А как же вы это…обратно, до машины? Тут так темно…
— Да уж как-нибудь, короткими перебежками да твоими молитвами, Соня, — хмыкнул он в ответ.
Соня шла на ватных ногах и непослушными пальцами шарила в сумке в поисках ключа. Боже мой, ситуация — хуже не придумаешь. Глубокая ночь, полутемная улица, а она наедине с мужчиной, от которого можно ждать чего угодно!
Ой, господи, да кого она обманывает! Это от нее можно ждать чего угодно рядом с Дмитрием Алексеевичем!
Куда запропастились ключи? Черт-те что творится у нее в бауле! Если бы в ее сумку высадился отряд обученных десантников, то через минуту они с кровавыми слезами на глазах признали бы крах поисковой операции!
Но вот пальцы нашарили холодный металл, который казался просто ледяным в горячих пальцах, а Соня остановилась у подъезда, развернулась к Диме и забормотала:
— Спасибо, вот, я уже пришла. Вот мой подъезд. Вы идите, если что, я посмотрю, чтоб вы дошли…
— Заходи, — тихим ровным тоном прервал ее лепет Дима, наступая и тесня к двери, и при свете неоновых рекламных щитов Соня увидела, как горят его глаза.
Свет на этажах не горел уже через неделю после постройки дома, так что никто и никогда не видел нутро подъезда при ярких лучах. Ну и слава богу, а то Соня умерла бы со стыда от того кошмара, что тут творится. Если амбре стоит такое, что глаза щиплет, страшно представить, из каких источников это амбре доносится!
Они остановились у лестницы, и Дима по-джентльменски, галантно так, взмахнул рукой, пропуская Соню вперед, на что она замотала головой:
— Только после вас, Дмитрий Алексеевич.
Тогда Дима наклонился к Соне, и прошептал ей прямо в губы:
— Я все равно буду сзади, Соня.
Хорошо, что темнота скрыла ее румянец, который выглядел как свекольные разводы на высоких скулах. Подтекст сказанного был такой явный, что сердце Сони поскакало вперед хозяйки, а дыхание шумно и горячо ходило в легких, пока она поднималась по бетонным ступеням и чувствовала голодный взгляд мужчины на своей пятой точке. Дима даже приотстал еще на пару ступенек, чтобы уж точно рассмотреть в сумраке сведенные вместе округлости и каждую по-отдельности, покачивающиеся в такт движению…