Дверь в кабинет Сони распахнулась и на пороге появилась раскрасневшаяся Линда. Лицо ее пылало и блестело, а глаза сверкали так, словно она только что на пороге увидела Брэда Питта с букетом алых роз и с кольцом в бархатной коробочке, в коленопреклонённом положении.
Линда подскочила к Соне в припрыжку, и горячо зашептала:
— Софи, дорогуша, что же ты молчала-то, а, тихоня такая? Прячешь свое сокровище-то, а? — и пригрозила пухлым пальчиком.
— Линда, о чем ты? — удивленно улыбнулась Соня. — Кого я прятала, от тебя-то?
— Ой, брось, Софѝ! Я прекрасно тебя понимаю, — махнула ладошкой Линда, и зашептала еще жарче: — Я бы такое чудо тоже прятала, чтоб только самой любоваться.
И прыснула от смеха, прижимая пальцы к малиново-розовым губам.
— Линда, ты что-то путаешь. У меня нет никакого чуда…
— Милая, а я тогда кто? — послышался тихий голос у порога, и Соня подскочила с кресла, которое откатилось назад и завертелось от резкого толчка.
На пороге стоял Дима.
Ослепительно-красивый, сногсшибательно-обалденный и дьявольски-обворожительный в черной футболке, светло-голубых джинсах и в серой олимпийке, расстегнутой на широкой груди.
— Дмитрий Алексеевич…
Линда походкой от бедра прошла к двери. Соня даже удивилась, что в ее пухленькой начальнице оказалось так много грации. Дима с самой сладкой улыбкой на устах смотрел на Линду и низким грудным голосом проговорил:
— Линда, вы прелесть. Как я рад, что у моей Сони такая понимающая начальница.
Линда причмокнула губами и подошла к Диме почти вплотную.
— Ну что же вы… И так задарили комплиментами… Оставлю вас, молодых…, - и слегка прикоснулась ладонью к локтю Димы.
Линда выплыла из кабинета, но у двери обернулась. Округлила глаза за спиной у Димы, беззвучно прошептала «Уау!» и сделала жест пальцами, словно сжимает ими аппетитные булочки. Затем пошла в свой кабинет, пока Соня старалась сдержать смех.
Кажется, у Димы были глаза на затылке, потому что взгляд его заискрился, и он тихо прошептал Соне на русском:
— Пойдем отсюда скорее, а не то, боюсь, она уже готовит соус, чтоб сожрать меня на обед.
Соня постаралась не засмеяться. Прижала пальцы к губам, затем подкатила кресло обратно, уселась, и глянула на Диму строгим взором:
— Я вообще-то на рабочем месте и не могу никуда выйти. Вот вы, были бы довольны, если бы меня точно так же кто-то выдернул с урока?
Улыбка слетела с лица Димы, а взор потемнел, когда он тихо проговорил:
— Поверь, не быть довольным — это самое мягкое описание того, что я испытаю, если кто-то посмеет тебя… — размял шею до хруста и процедил: — выдернуть…с урока.
Сердце Сони, которое уже отвыкло стучать спокойно в присутствии Димы, билось громкими стуками об ребра. Ладно взмокли, и Соня облизала пересохшие губы.
Они не виделись с того злополучного вечера, когда Дима…
О, боги милостивые, за что вы послали Соне такую яркую фантазию с самым горячим мужчиной на свете? Ведь из-за мельтешения картин в голове, сейчас Соня не может отвести взгляда от Димы, который тоже смотрел на нее горящими жадными глазами. И в этот момент они оба увидели целый калейдоскоп жарких, потных, алчных и страстных картин.
— Собирайся, — приказал Дима.
— Но…я…
— Я уже поговорил с Линдой.
— Работа… Я не доделала… — лепетала Соня под темным взором Димы.
О, боги милостивые, за что вы отнимаете у Сони язык и стираете слова из памяти рядом с самым горячим мужчиной на свете?
— Линда, — бархатистым тоном проговорил Дима в коридор. — Софѝ думает, что вы будете ее ругать, если она отлучится раньше с рабочего места. Прошу вас, дорогая, убедите ее в обратном.
— Софѝ! — послышался голос Линды. — Дорогуша, конечно, на сегодня ты свободна. Ты и так выполняешь работу за двоих, заслужила отдых.
— Дмитрий Алексеевича, так не делается! — возмутилась Соня. — Вы не можете просто прийти и решить все за меня!
Дима лишь усмехнулся в ответ на это. Схватил соломенную сумку Сони, подошел к креслу, обхватил ее за локоток и заставил подняться.
— На выход, милая. Дважды не повторяю.
Соня выхватила сумку из рук Димы, послала ему самый яростный взор и прошагала к двери с выпрямленной спиной. Дима лишь покачал головой на это показательное недовольство и пошел следом.
Соня заглянула к Линде и благодарно ей улыбнулась. Как бы они ни злилась за самоуправство Димы, ее добрая начальница не виновата в том, что так просто и легко попалась в расставленные сети этого коварного обольстителя. Да он самого дьявола обольстит при необходимости!
— Линда, я завтра все доделаю, обещаю…
— Ох, дорогуша! — Линда подскочила к ней и приобняла за плечи, подталкивая к двери. — Это мне неудобно, что я так пользуюсь твоей добротой, завалила работой.
— Что ты, Линда!
— Так, дамы, сентиментальность оставим на потом, — твердой рукой Дима выдернул Соню из объятия Линды и приобнял за талию. Соня вздрогнула, почувствовав твёрдые пальцы, так по-собственнически прижимающие ее к твердому боку.
Затем Дима слегка поклонился, взял Линду за ладошку и запечатлел легкий поцелуй на ее пухлой кисти.
— Линда, покорно благодарю, — прошептал Димы, глядя на раскрасневшуюся начальницу глубоким взором. Соня с силой стиснула ручку сумочки, сбросила руку Димы с талии, проговорила:
— Пока, Линда, — и чеканным шагом прошла к выходу.
Только хотела открыть дверь на улицу, как Дима твердой рукой припечатал дверь обратно. И прошептал ей на ушко:
— Со-о-оня-я-я, не ревну-у-уй. Это просто вежливость.
Соня резво обернулась к Диме.
— Вы слишком много о себе возомнили! — прошипела Соня, глядя в смеющиеся глаза Димы. С придыханием и со злостью зашептала: — И вовсе я не ревную! Да вы можете хоть всех женщин тут перецеловать! Переобнимать! И вообще делать с ними такие вещи, что…
Ее злостный горячий шепот прервали теплые губы Димы, которые прижались к нее дрожащим устам на несколько секунд. Соня замерла, ощущая лишь легкое давление мужских губ. И не успела она насладиться вкусом Димы, пьянящим, порочным, с сигаретным привкусом, не успела впитать в себя мощь и тепло его тела, которое лишь слегка прижималось к ней, посылая по телу острые стрелы удовольствия, как Дима отступил на шаг и улыбнулся.
— Такѝе, — выделил он голосом, — вещи я хочу и буду делать только с тобой, Соня.
Отодвинул замершую от обещания в мужском голосе Соню, распахнул дверь и подтолкнул ее на выход.
Идти или не идти? Как сделать следующий шаг? Как не оступиться и не ошибиться? Как оттолкнуть того, кто уже так сильно намагничен к тебе и к кому ты сама тянешься, словно к свету, к теплу? Спрашивает ли любовь разрешения войти в твое сердце? Почему же она не стучится тихо и аккуратно перед визитом? Почему любовь сама вышибает дверь, врывается своевольно и порывисто, и разносит в пух и прах все твои принципы, представления о жизни, моральные устои?…
Потому что любовь никогда не приходит. Она пребывает в сердце, она всегда внутри. Ждет, замершая и молчаливая, чтобы в какой-то момент ощутить прикосновение пальцев, услышать голос, почувствовать запах, и безмолвно, не спрашивая разрешения, распахивает сердце изнутри и впускает свободу полета, самые яркие сочные краски в серость будней, растормошит тебя и покажет, какой на самом деле может быть жизнь, если просто открыть свое сердце…
— Что такое, Сонь? — спросил Дима, взяв ее за руки. Она подняла на него взгляд. Его высокая фигура заслонила собой солнце. Но теперь, сейчас и отныне Соне не нужно природное освещение. Потому что теперь у нее есть свой источник тепла и энергии. Тот, который согревает ее одним взглядом золотистых глаз, полуулыбкой, прикосновением грубых пальцев. Вот как сейчас, когда Дима берет ее за руки, аккуратно, но уверенно, Соня наполняется жизнью. Заполняя бесконечный поток ее мыслей, Дима так легко и просто заполнил собой ее жизнь, словно Соня и не жила до него. Словно пребывала в темноте, в череде серых дней и ночей, среди толпы таких же прохожих, что сейчас проходят мимо них.