Дима поднял руку и завел светлую прядь за ушко Сони, наслаждаясь тем, как она прикрыла глаза, ощутил под пальцами горячую щеку, а пальцами второй руки почувствовал напрягшиеся мышцы поясницы. Дима усилил обхват талии и уже готов был с силой прижать Соню к себе, как она прерывисто прошептала:
— Нас могут увидеть …
Тогда Дима чуть повернул голову, и впился губами в мягкую ладошку Сони, осыпая поцелуями нежную кожу, что дарила ему такое удовольствие своими ласками.
Вдали послышался звук свистка, и Соня отпрянула от Димы. Поправила волосы, прижала пальцы к горящим щекам.
— Вы не держите своего слова, Дмитрий Алексеевич!
— Когда это я не держал своего слова, Софья Арнольдовна? — удивленно и невинно спросил Дима, все так же твердо и уверенно удерживая Соню за талию.
— Вы обещали без рук!
— Ну, так ты сама ко мне чуть на колени на залезла, — пожал плечами Дима. — Не в моих привычках обижать девушек.
— Поэтому вы целых двенадцать минут заседали у Линды и одаривали ее комплиментами? — саркастично спросила Соня, сидя с выпрямленной спиной.
— А-а-а. Вон оно что. Ревнуешь все-таки, — самодовольно усмехнулся Дима.
— И вовсе это не так! — и сбросила его руку со своей талии.
Дима подсел еще ближе к Соне, уткнулся носом в изгиб ее шеи, глубоко вдохнул сладкий запах и проворчал:
— Знаешь, у меня скоро, кажется, член отвалится от вечного стояка рядом с тобой. А для мужика это вполне весомое доказательство того, что ты для меня самая привлекательная, соблазнительная и сладкая девушка, Соня.
Соня не смогла сдержаться и улыбнулась. Дима впился губами в мочку уха Сони.
— Вы опять за свое-е-е, — простонала Соня, не в силах отодвинуться и прервать эту ласку.
— Фактически, обещание не нарушено, — бормотал Дима, покрывая ее ухо и щеку поцелуями. — Руки мои при мне. Так что все о’кей, Соня.
Послышался еще один звук свистка и Соня подскочила со скамейки. И как раз вовремя, потому что в их сторону вприпрыжку направлялся Сергей.
— Сереж, а где Марсель? — с придыханием спросила Соня, скрестив руки на груди, тем самым скрывая вставшие соски. Как же легко Дима может ее завести, буквально с пол-оборота!
— А у них тама питомник, там типа можно зверей погладить, как называется, пап?
— Контактный зоопарк, — подсказал Дима.
— А, вот, зоопарк, — пропыхтел Сергей, развязывая шнурки на кроссовках. — Я его там оставил пока, он уже засыпал на ходу. На обратке заберем, — объяснил Сергей, присаживаясь на голую землю. Вытащил из рюкзака кеды. — Пап, будешь с нами мяч гонять? — спросил он, завязывая шнурки.
— Можно, — кивнул Дима. — Кто в команде?
— Там родаки Тима приехали, его батя будет за них. А ты за нас! — сверкнул улыбкой Сергей. Встал, надел кепку козырьком назад, и, не отряхиваясь, начал разминаться.
— Сереж, иди сюда, — подозвала Соня парня. Отряхнула его футболку и спортивные штаны, и пробормотала:
— Налипло все, и чего на земле сидел.
— Ну, Софь Арнольдовна, — пробурчал Сергей, и Соня остановился себя. Боже, так ведь Серёжа уже не маленькой мальчик! Он — взрослеющий парень, который не хочет терять своего авторитета перед окружающими. Сергей вступает в ту фазу, когда он должен научиться самостоятельно принимать решения и отвечать за свои поступки. Также должен узнать и понять, что такое хорошо, и что такое плохо. Даже если Соня знала Сергея меньше года, и никогда не видела маленьким, все равно ей казалось, что она знает его уже давно, еще с младенческих лет. Словно видела, как Сергей взрослел, ухаживала за ним и заботилась. Может, так Соне казалось из-за того кошмара, через который прошел Сергей в детстве и о котором теперь Соня знала, и уже не могла смотреть на парня прежними глазами.
Соня стояла рядом с Сергеем и с щемящим сердце умилением заметила, что младший Львов унаследовал от отца высокий рост и скоро, совсем скоро, станет одного роста с Соней, а позже и вовсе перегонит на целую голову. Увидит ли она это все?…
Соня смахнула грустные мысли. Не хотелось портить такой замечательный день такими печальными рассуждениями. Задаваться вопросами, на которые она все равно не найдет ответа. А даже если и найдет, то вряд ли он будет утешительным…
Перед началом игры Дима снял олимпийку и бросил ее Соне. И она, ощущая себя восторженной болельщицей, подхватила кофту Димы и прижала к своей груди. Соня будто превратилась в школьницу, которую выделил капитан футбольной команды среди остальных одноклассниц, и подобным жестом пометил Соню своей перед всей школой.
Потихоньку, стараясь не показывать своего жеста, Соня ощупала пальцами ткань спортивки, все еще хранящую тепло Димы. Якобы поправляя выбившуюся чёлку, Соня на секунду прижала к носу теплую ткань и вдохнула запах. Ей очень нравился аромат одеколона, которым пользовался Дима. Никаких тягучих тяжелых смесей, никакого дорогого парфюма. Обычный свежий аромат простого одеколона. Но он был настолько мужественный, что Соня почувствовала, как жар приливает томными волнами к низу живота. Перед мысленным взором встала картина, как Дима стоит перед зеркалом в ванной. Он только вышел из душа, и его крепкие бедра обернуты полотенцем. С кончиков влажных волос капают прохладные капли на могучие плечи, скатываются по темной коже, цепляются за волосы на широкой гуди. Твердая рука, четко выверенным и отработанным за годы движением, снимает пену острым станком с высоких скул. Дима поднимает взор и видит в отражении Соню, которая стоит на пороге ванной и любуется мужчиной. Отбрасывает станок, смахивает полотенцем пену с подбородка и оборачивается к Соне. Глаза Димы горят, а его сильные руки подхватывают Соню за бедра и усаживают на тумбу перед зеркалом, раздвигая ее ноги шире и устраиваясь между ними. Соня стонет, откидывая голову назад, зарывается пальцами во влажные волосы, пока горячие мужские губы впиваются в ее шею, и она ощущает, как колет и царапает щетина, которую Дима не успел убрать…
Дети и родители разделились на две команды. Соня уселась на газон, как и другие родители и родственники, бурно и громко переживая за игроков. Это не было футболом в его классическом понимании. Потому что не все дети могли разогнаться, не каждый мог пнуть мяч достаточно сильно, или ловко подхватить его на руки. Поэтому эта были легкие переброски, аккуратные пасы, и полные восторженной хвальбы голоса болельщиков.
Соня смотрела на Сергея. Он был очень аккуратен в игре с ребятами, которые, даже если и были его сверстниками, все же отличались несколько в другом. У кого-то не было такого же роста, кто-то не умел так же метко передать пас, кто-то не успевал так же быстро бегать, как Сергей. Но ни разу за игру Сергей никого не обогнал, не дразнил, не вел себя эгоистично, а больше давал ребятам возможность забивать голы и принимать подачи. Его поведение было таким взрослым, что Соня не удержала слез. Как так может быть, чтобы с таким замечательным мальчиком случилась такая беда? Для кого-то, возможно, подобная история не показалась бы страшной или кошмарной. Но не для Сони, которая очень сильно привязалась к Серёже, и переживала за него, как за родного младшего брата, которого у нее никогда не было.
Соня чувствовала набегающие на глаза слезы, и, не желая, чтобы кто-то увидел их, встала с газона и отошла к скамейке, где ранее они сидели с Димой. Присела на деревянное сидение, и уже не смогла остановить слез.