Соня не знала, что Дима сразу же заметил ее отсутствие и тут же вышел из игры, чтобы подбежать к ней.
— Милая, ты что? Что с тобой? Что-то болит? Что не так? Кто-то что-то сказал? — лепетал он, присаживаясь перед сгорбленной Соней на корточки и вытирая ее слезы дрожащими пальцами. Дима старался не показывать своего волнения и непонимания, готовый на что угодно, лишь бы не видеть этих слез, этой боли в лазурных глазах, этих щек, влажных от слез.
Соня хотела привычно проговорить извинения, сказать, что все хорошо, что это — «пмс», «магнитные бури» или просто «соринка попала в глаз». Но, глядя в обеспокоенные ищущие глаза Димы, так и не смогла солгать, а из дрожащих губ лишь прошелестело:
— Дима, мне так жаль…
— Что ты, Соня, о чем ты? Что ты говоришь? Скажи же, что случилось, — ещё больше распалялся Дима. Таким огромным и неуклюжим он чувствовал себя, сжимая в ладонях лицо Сони, и боялся, что, если сожмет чуть сильнее, то оставит синяки на тонкой коже.
— Мне так жаль… За все, что случилось с Серёжей, — прошептала Соня и закрыла глаза, но из-под сомкнутых век все так же тонкими струйками вытекали неостановимые слезы.
Дима замер. Прикрыл глаза.
— Мать рассказала? — глухо спросил он. Соня кивнула.
Дима встал с корточек и сел рядом с Соней. Прижал ее к своей груди, чувствуя под пальцами дрожащие плечи девушки, которая так глубоко и сильно переживала за его сына. И эта ее боль передавалась Дима мощными волнами благодарности. Что поняла, что смогла пропустить через себя. Дима ненавидел себя за эгоистичность мыслей, что Соня смогла принять и не осталась равнодушной.
Соня уткнулась носом в грудь Димы, вдыхая его запах, и успокаиваясь под мерные поглаживания его пальцев, под глубокое дыхание, защищенная в его сильных руках, что дарили ей умиротворение и словно забирали себе частичку боли. Но ведь Дима сам пережил слишком, слишком много боли, чтобы принимать на себя ещё и ее, Сони, проживания!
Они просидели так несколько минут. Дима привычно поискал глазами сына и встретился с ним взглядом. Сергей выглядел удивлённым и немного смущенным, видя репетитора в объятиях отца. Но Дима уже не мог отпустить Соню. И даже лучше, если Сергей узнает обо всем как можно раньше. Конечно, без серьёзного мужского разговора не обойтись, но лучше подготовить сына вот так, постепенно. Потому что Дима знал, что теперь их с Соней отношения переходят на новый этап и их невозможно будет скрыть ни от кого. Да Дима и не собирался ни от кого прятаться.
Соня шмыгнула носом и выпрямилась. С благодарностью приняла платок, который Дима вытащил из кармана олимпийки и протянул ей.
— Спасибо. Извините. Мне жаль, что я так раскисла. И что предала доверие Вероники Степановны …
— Если мать решила тебе рассказать о случившемся, значит, ее ты точно не предаешь, — перебил ее Дима. — К тому же, может, пора уже перестать держать все в секрете и замалчивать то, что произошло. И пора посмотреть фактам в лицо, принять последствия.
— Вы же не собираетесь рассказать Сергею обо всем? — охнула Соня и Дима помотал головой.
— Он слишком долго отходил, да и пользы эта история ему не принесет. Хотя последние три года кошмаров уже нет, страха вроде тоже. Конечно, еще неизвестно, как все это отразится на его будущем. Как-никак, батюшка Фрейд тоже не бантики вязал, говоря о детских травмах, — хмыкнул Дима с горечью.
— Дима! — Соня порывисто сжала пальцами подбородок Димы и заставила его на себя посмотреть. — Вы — замечательный отец! Я уверена, что вы воспитали самого лучшего, умного, доброго сына! У многих были проблемы в детстве, но это не гарантия того, что эти травмы будут мешать во взрослой жизни.
— Наверно, ты права, — задумчиво ответил Дима и посмотрел ей в глаза. — Вот ты, например. Даже если отец не уделял тебе внимания, а любви матери ты не познала, все равно выросла добрым хорошим человеком.
Соня не смогла вымолвить ни слова в ответ. Как он смог добраться до ее души, так запросто разглядеть за ее саркастичностью и напускной безразличием настоящее ее, Соню? Как у него это получается, что от одного его прямого пронзительного взора Соня не может уже надеть маску, а остаётся той, кем она является на самом деле? И не хочет она больше отбиваться и защищаться, ощетиниваться и обороняться, всегда ожидая подвоха в нежелании давать себя в обиду.
Объявили окончание первого тайма, и Сережа подбежал к ним, на ходу срывая бейсболку и смахивая пот со лба.
— СофьАрнольдна! Вы что, плачете? — спросил он, глянув на чуть опухшие глаза Сони и покрасневший нос.
Соня встала со скамейки, подошла к Сергею и крепко его обняла. Тот от неожиданности опешил и немного отстранился. Они с Соней, конечно, довольно много времени проводили вместе, у них были общие шутки и полно смешных ситуации, но раньше Соня старалась не переходить невидимых границ, изо всех сил держась отношении «учитель-ученик». Но не может она сопротивляться своей привязанности к Сергею! И хочет, чтобы Сергей знал о том, как много он значит для нее. Вдруг у Сони не будет возможности сказать об этом ученику?
При мысли об этом сердце Сони тяжело екнуло, а интуиция завороженно замерла на краешке души, будто держа в цепких пальцах дурную весточку.
— Сережа, я так тобой горжусь, — Соня сжала в пальцах костлявые плечи подростка. — Ты такой молодец, что уважаешь этих ребят.
— Эт мои друзья, — вставил Сергей серьезным тоном. Соня вновь его обняла, и в этот раз Сергей не отстранялся, лишь неловко похлопал ладонью ее по спине.
— Ну ладно, СофьАрнольдна, парни засмеют, — пробормотал Сережа, и Соня со смехом отстранилась. Вздернула бровь и усмехнулась:
— Поверь, твои друзья от зависти сейчас умирают, глядя, как тебя обнимает такая красотка! Правда, Дмитрий Алексеевич? — она обернулась к Диме и тот с кривой улыбкой кивнул. Потому что что сам сейчас завидовал Сергею. Что его сына Соня так запросто и легко обнимает, а рядом с ним, с Димой, тут же настороженно замирает.
«Скоро, совсем скоро»
Во время второго тайма, Соня отошла к террасе, на которой персонал, и кто-то из родителей, накрывали нехитрую закуску. Непринужденно и легко она влилась в их среду, помогая в нарезке свежих овощей, заправляя салаты облегченным маслом, вставляя в блюда флажки с указанием состава еды, процента жирности и калорийности.
— Софья, спасибо за помощь, — тепло улыбнулась Мария, раскладывая приборы. — Нам очень повезло, что Дмитрий вас привел.
— Это я рада, что он взял меня с собой, — улыбнулась Соня в ответ. — Я столько времени прожила в Лос-Анджелесе и ни разу не слышала о подобных центрах.
— Знаете, когда беда не касается людей, они мало об этом задумываются. Наверно, это и к лучшему, ведь не обязаны все обо всем знать, и быть в курсе. У всех есть свои дела, работа, семья. И требовать лишнего к себе внимания мы не хотим.
Соня молча кивнула. Она понимала Марию, хотя та и не подозревала, как точно и метко описала в ту обстановку, что сложилась вокруг ВИЧ. Пока это не коснётся определенного человека, он и не пытается узнать ничего об этом заболевании. От заражения незнание и неинформированность может и спасают, но не спасают от жестокости и черствости, если кто-то из знакомых окажется ВИЧ-положительным. До каких пор мир будет умалчивать этот вопрос? До каких пор слово «ВИЧ» будет ютиться в головах людей, как смертельная проказа, которая вешает на инфицированного человека ярлык отброса общества? Мало кто знает, что ВИЧ и СПИД — это два разных заболевания. Человек может всю жизнь прожить с ВИЧ и умереть в глубокой старости, прожив длинную и насыщенную жизнь. Вирус переходит в Синдром только в случае отказа от приема лекарств, ведения неправильного образа жизни, отказа от лечения и игнорирования советов врача. И даже в этом случае, с подбором правильной терапии, ситуацию можно выравнять.
Конечно, нельзя винить человека в неинформированности и отсутствии интереса, ведь и сама Соня была несведуща во многих вопросах жизни. Но то, как поступил Дима, ее глубоко ранило. Да, Соня его простила. Потому что видела и осязала его чувство вины. Потому что Дима боялся за своего сына, а винить кого-то в чрезмерной родительской любви довольно глупо для нее, у кого нет своих детей. Простила, потому что не могла не простить…