Но при этом Соня думала, что, если бы между ней и Димой не возникло чувств, притяжения, то не было бы интереса, который и побудил Диму пересмотреть свое отношение к ВИЧ. Будь на месте Сони другой человек, возможно, он так и остался бы с незалеченной раной на сердце от жестокости другого человека. Ведь как часто подобные раны наносятся резкими словами, и порезы эти потом ноют и напоминают о себе на протяжении очень долгого времени.
Команды отыграли еще один тайм, и матч закончился ничьей. Конечно, взрослые игроки подстроили все именно так, чтобы не было перевеса в очках, и в ответ на один гол, вторая команда тут же забивала второй. Не хотели они вносить в этот светлый приятный уголок ощущение соревнования среди ребят, которые и без того всю жизнь заняты тем, что выбивают и отыгрывают у судьбы каждый день и каждый свой шаг.
Во время трапезы в зале было шумно и весело. Не смотрят на то, что некоторым детям родители помогали есть и передвигаться, не было никакого смущения или неприятия между присутствующими. Тут собрались люди, объединенные общим переживанием и пониманием.
Соня помогала некоторым родителям, чьи дети капризничали или не могли сосредоточиться на еде, слишком взбудораженные после игры и от общей обстановки приподнятого настроения. Дима наблюдал за Соней, видел, с каким вниманием она обращается с детьми. Хотя, стоит ли удивляться ее терпению и пониманию после всего, что Соня сама пережила из-за своего положительного статуса.
Один из подростков схватил Соню за руку, когда она протянула стакан с соком. Мама ребенка начала извиняться, а Дима напрягся, когда увидел, как детские пальцы сжимаются на кисти Сони. Разумом Дима понимал, что это рефлекторное движение мышц, которое ребенок не всегда может контролировать. Но внутреннее «я» кричало, чтобы он помог Соне вырваться из этого захвата, который, скорее всего, оставит синяки на нежной коже.
Но Соня даже не вздрогнула, лишь широко улыбнулась и щелкнула пальцами свободной руки.
— Смотри-ка, какой захват! Да ты, я смотрю, времени зря не теряешь, красавчик, — и подмигнула мальчику. Тот неловко улыбнулся, а Соня продолжила: — Я видела тебя в футболе, двигаешься ты медленно, зато как схватишь мяч, никто его у тебя не отберет!
В этом была вся Соня — открытая и честная, не боящаяся говорить правду в глаза, но не жаля этой правдой, а хваля. Сожалеющая, но не жалостливая, сострадающая, но не скорбящая, добрая, но не снисходительная. Также она вела себя с Сергеем, не унижая его своей жалостью, а лишь сострадая и пропуская через себя его боль.
И теперь Дима знал, какая буква должна быть в пустующем пазле мозаики на татуировке Сони. И она там будет.
Перед отъездом Соня спросила про Марселя, и Мария проводила ее в живой уголок. Для каждого питомца была отведена отдельная зона, со всеми удобствами. Тут были две кошки, одна в рыжих пятнах, а вторая бело-серая, вальяжно и важно вышагивающие среди мягких пуфиков, царапая когтями обивку. Были хомячки, один кролик, и даже хамелеон в террариуме. Для Марселя отвели отдельный уголок, с будкой и мягкими подстилками.
— Мы не всех детей можем сюда привести, — объясняла Мария Соне, пока та гладила шерстку Марсика, который сразу же узнал временную хозяйку. — Все-таки, аллергичность среди детей слишком высокая. Хотя, все наши зверьки проходят проверку, получают прививки и у каждого есть паспорт, все же родители не хотят рисковать. Приходят лишь те дети, кто уже минимум несколько лет тут лечится, и достаточно крепок иммунитетом.
— Очень жаль этих ребятишек. Боюсь представить, как вам бывает тяжело сохранить позитивный настрой.
— В нашей жизни вообще много несправедливости, — грустно улыбнулась Мария. — Но эти дети тоже заслуживают человеческого отношения.
— Конечно.
— Вам, кстати, Софья, спасибо, — улыбнулась Мария. — Я часто видела, как люди отводят взгляд от тех, кто выглядит не так как все, кто не может двигаться, как все, разговаривать полноценно. Их игнорируют, жалеют, или делают вид, что не замечают. А вы так просто и легко влились в команду.
— Мария, это вам спасибо, — покачала головой Соня. — Изо дня в день жить среди тех, кто страдает, помогать и поддерживать, поверьте, это стоит намного больше того, что сделала я за какой-то жалкий день.
— Ну что ж, очень надеюсь, что вы еще приедете с Дмитрием, — весело закончила Мария, а Соня не нашлась, чем ответить. Она и сама не знала, что ждет их с Димой впереди. И впервые за долгое долгое время не задумывалась о том, что будет завтра, а жила сегодня и сейчас.
Они ехали домой в приподнятом настроении, без умолку болтали обо всем, что увидели за прошедший день. Сергей сидел на заднем сидении, но протиснулся между передними креслами, чтобы с упоением и восторгом рассказывать, кому какой пас он подал и какой гол забил. И совсем его не волновало, что соперники его были заведомо слабее, и Сергею пришлось сдерживать себя и играть в полсилы. Соня же трепала Сережу по волосам беспрестанно. Настолько этот жест стал ее любимым, что она не хотела сдерживать себя, даря все больше и больше ласки этому пареньку.
А его отец спокойно и аккуратно вел машину, время от времени вставляя комментарии в обсуждение, давал советы Сергею, где какой пас он пропустил, и как держать оборону. Сергей его внимательно слушал, но Соня подозревала, что все эти советы вылетали из головы мальчика, даже не оседая.
Когда они плавно подъехали к ее дому, Соня схватилась за ручку двери и проговорила:
— Спасибо, что взяли с собой. Это был отличный день. Дмитрий Алексеевич, не надо провожать меня, еще ведь очень светло и безопасно. Да и Серега в машине, — чуть взволнованно говорила она.
— Я помогу выйти, — приговорил Дима, глянув на Марселя в руках Сони. Вышел из машины, обошел ее, а Соня с растущим волнением смотрела, как Дима приближается к ее двери.
— Софь Арнольдовна, до свидания, — попрощался Сергей.
— Пока, Сереж, — успела вставить Соня, как Дима распахнул дверь, подхватил ее за талию, вытащил из машины и поставил на землю. Смущенная Соня забормотала благодарности. А Дима обхватил ее за локоток, притянул к себе, и на глазах у Сергея запечатлел на ее щеке легкий поцелуй.
— Пока, Соня.
Соня сбивчиво пробормотала прощание, красная от смущения перед Сергеем, горящая от простой ласки Димы и взволнованная его таким открытым жестом перед родным сыном, и быстрым шагом забежала домой.
На обратной дороге между Димой и Сергеем висело молчание. Дима давал сыну время осознать все, что он видел, чтобы Сергей сам понял, как он к происходящему относится. Сделал самостоятельные выводы, нравится ему это или нет. А еще Дима думал, хватит ли Серёге смелости заговорить с отцом открыто и честно. И, когда Сергей задумчивым голосом спросил:
— Пап, тебе что, нравится Софья Арнольдовна? — Дима еле сдержал себя, чтобы не похвалить сына, а лишь тихо им гордился.
— Сергей, Софья — очень хорошая девушка. Она мне нравится своей добротой и открытостью. А тебе, Серёг, нравится Софья Арнольдовна? — осторожно спросил Дима.
— Ну, она клевая, — ответил Сергей, уперев подбородок в спинку переднего сидения. — Ну не прям так нравится, как там, ну это… девушки, бывает же, нравятся, — проговорил Сергей, и Дима не сдержал улыбки. — Просто она веселая, смешная. И уроки с ней интересно учить. Ну, она не зануда, как у нас училка в школе.
— Сергей, — сдвинул брови Дима, и сын тут же поправился:
— Ну ладно, не зануда, но на уроках полкласса спит, отвечаю, пап. А у Софьи Арнольдовны классно, она видосики всякие крутит на итальянском. Мы песни поем, ну или там, стишки прикольные учим.
Дима улыбнулся и покачал головой. До чего же Соня выдумщица! Чтобы заинтересовать подростка уроками, она встает с ним в один ряд, пытается найти его увлечения и адаптировать под уроки. И Софьей Дима тоже гордился так же, как и сыном.
— А ты против, если Софья будет нравится мне, как девушка? — спросил Дима и, кажется, даже перестал дышать в ожидании ответа.