— Спасибо, Линда.
— Может у твоего бойфренда есть какой-нибудь друг? Можно организовать двойное свидание, — томно проговорила Линда, и Соня с улыбкой покачала головой. Невозможно было представить Диму на свидании, чинно и благородно восседающим в ресторане, ведя любезные разговоры в ожидании блюд.
— Я спрошу у него, — пообещала Соня и подхватила сумку.
Соня заглянула в кабинет Линды и, как и ожидалось, нашла ее, прилипшую к окну, обдавая стекло горячим дыханием.
— Пока, Линда.
— Муа̀, муа̀, дорогуша, — послала Линда воздушные поцелуйчики, и Соня шутливо поймала их в кулаке и приложила к сердцу. Как же замечательно, когда работа и общение с коллегами приносит только удовольствие.
Но все мысли вылетели из головы, стоило Соне только выйти из офиса и увидеть Диму, который стоял, прислонившись к двери машины и курил. Как обычно, он выглядел собранно и элегантно в темно-синей рубашке и бежевых брюках, с массивными часами на темном запястье и темно-коричневых начищенных туфлях. А когда Дима поднял взгляд и встретился глазами с Соней, у той сердце ушло в пятки от этого голодного, острого, собственнического взгляда.
— Прыгай в машину, — хрипло бросил Дима, и Соня подошла к двери. Дима все таким же привычным жестом усадил ее в машину, но теперь в его движениях и даже в малейших колебаниях ауры Соня чувствовала то, что раньше Дима держал в себе. По твердым обхватам пальцев на талии, которые задержались на ее теле чуть дольше, по горячему дыханию, которым он обдал ее затылок, и быстрому жалящему поцелую в ее плечо, Дима ясно и четко давал понять, каковы его намерения. И Соня не могла им противиться.
Нет, не так. Она не хотела им противиться.
Они ехали без разговоров, но в этот раз тишина в машине была густая и тягучая. Даже не прикасаясь к Соне, Дима одним своим взглядом ласкал ее учащенно поднимающуюся грудь под шифоновой блузкой, словно не было на ней этой тонкой ткани и невесомого кружева белья. Он видел ее на̀сквозь, прожигая голодным взором, а губы его скалывались в предвкушающий оскал, страшный, но дико возбуждающий, от чего ее соски явно и бесстыже проступили сквозь ткань. Соня хотела привычно скрестить руки на чувствительной груди, но Дима твёрдой рукой остановил ее, и Соня замерла на сиденье, выпрямляясь, от чего грудь ее выступила вперед, еще наглее и яснее демонстрируя возбужденно торчащие соски. Дима со свистом выпустил воздух и схватился за сигареты.
Взгляд его полыхал адским пламенем, когда машина остановились на красный свет светофора, и он теперь уже мог, не спеша и внимательно, оглядеть замершую Соню. Хотя она и сидела без движения, Соне казалось, что все ее тело дрожит и вибрирует от желания. Каждая клетка выла и стенала, просила и молила, чтобы они быстрее добрались до… да хоть куда! чтобы одним махом прекратить те игры, что велись на протяжении последних недель! Коленки ее были тесно сведены, и Дима ласкал их жарким взором сквозь бирюзовый шифон юбки. Соня поправила подол, но стоило ей натянуть его ниже на колени, как Дима пальцами, в которых сжимал сигарету, резко дернул ткань, и юбка задралась, обнажая голые ноги Сони почти до середины бедер. Прохладный вечерний воздух коснулся разгоряченной кожи, и Соня мелко вздрогнула от ветерка, что лизнул ее сведенные ноги.
Твердые пальцы Димы, все еще зажимающие тлеющую сигарету, погладили ее бедро, осторожно и едва прикасаясь, вверх-вниз. Соня откинула назад голову, и прикрыла глаза. Дима затянулся крепко и глубоко, стряхнул пепел и вновь прошелся пальцами по ее бедру. Близость тлеющего уголька сигареты так близко к коже будоражила Соню. Одно неосторожное движение, и он может обжечь ее, но Соня была уверена в Диме. Что он, даже находясь на грани возбуждения, ни за что не причинит ей боли. Да и что ей этот уголек, ведь прижми сейчас к ее коже раскаленный прут, он не будет так обжигать, как сильные пальцы Димы, которые слегка проходились по ее бедру, вызывая дрожь и мурашки, и нестерпимое желание в тянущем лоне.
Они завернули на главную улицу на West Hollywood. Этот район был сосредоточением самых разных развлечении — от кафе и ресторанов, клубов и казино, до парков и художественных галерей с картинами стоимостью в несколько миллионов долларов. Также именно на West Hollywood была знаменитая Аллея звёзд, из-за чего эта часть города считалась самой фешенебельной с самыми высокими ценами на жилье.
Соня привычно ждала, когда Дима выйдет из машины, обойдет ее и поможет выйти Соне. Но в этот раз Дима буквально выдернул ее из салона, обхватив за талию. Затем взял за руку и повел к одному из высотных домов.
Соня успела лишь отметить переполненную улицу, взбудораженную приближающейся ночью. Далее огромный холл с пятиметровыми потолками, приветливый консьерж в темно-синей форме. Соня шла на ватных ногах, и лишь уверенный обхват руки Димы поддерживал ее и вел за собой. Сперва по огромному холлу с мраморным полом, дальше в застекленный лифт, размер которого лишь чуток уступал по размеру комнате, что снимала Соня. Они поднялись на последний этаж и прошли по длинному коридору, с картинами на стенах и с застеленным ковровой дорожкой полом, до двери квартиры.
— Вы не запираете дверь? — лишь удивленно спросила Соня, когда Дима распахнул створку, которая оказалась открытой.
— Начиная от лифта — это все общая площадь, — объяснил Дима, и Соне стало неловко за глупый вопрос. Точно чувствуя ее состояние, Дима прижался губами к ее плечу и пообещал:
— Скоро ты привыкнешь.
Они вошли в холл, который… Да тут и не поймешь, где заканчивается коридор и начинается зал, потому что огромная комната, размером больше ста квадратов, была зонирована лаконичной мебелью и арочная проходом. Да и не это было важно, потому что сразу с входа в глаза бросались панорамные окна, за которыми, как на ладони, лежал Лос-Анджелес.
Соня восторженно охнула, глядя на потрясающий вид, который сверкал и переливался всеми огнями и бликами наступающих сумерек, и не смела ступить и шагу. Ей почему-то показалось, что ее простые сабо на толстой подошве оставят несмываемые следы на тонком сером ковре, который выглядел, как огромное серебряное блюдце посреди комнаты.
Дима заметил и восторженность в голубых глазах и нерешительность в напряженном теле, и слегка потянул Соню за собой, к окну.
— Подойди ближе.
— Может, мне разуться?
— Не беспокойся ни о чем. Я сам тебя… разую.
Они подошли ближе к окнам, что шли от высоченных потолков и спускались к полу из красного дерева. Окна видимо были с легкой тонировкой, потому что кипящий за окнами мегаполис казался погруженным в дымчатый серо-голубой туман. Соня осторожно прикоснулась пальцами к стеклу. Ей казалось, что надави она чуть сильней, и на начищенном окне останутся мутные разводы. Сделав еще шаг, Соня уставилась прямо перед собой, охватывая взглядом мегаполис площадью 1302 квадратных километров. Ей казалось, что на самом деле нет никакого стеклянного барьера между ней и Лос-Анджелесом и, только ступив вперед, она тут же окунется в водоворот бурлящей энергией, денег, страстей и соблазна, который поглотит ее с головой и закружит в бешеной спирали.
— Так страшно, — прошептала Соня, подходя к самому краю и глядя на нескончаемый поток машин далеко внизу. — Как будто можно упасть…
Дима подошел к ней сзади и уперся ладонями о стекло, по бокам Сони. Прижался носом к ее макушке.
— Со мной не бойся ничего, Соня. Я тебя поймаю. Будешь ли ты падать…или убегать, я все равно тебя поймаю, — пообещал он таким голосом, что мурашки прошли по напряженному позвоночнику Сони. Дима стоял к ней впритык, и она каждой мышцей и связкой спины ощущала его глубоко поднимающуюся грудь, крепкий торс, и огненное прикосновение восставшего мужского органа, что упирался стальным клином прямо ей в поясницу.
Их шумное дыхание звучало прерывисто и горячо в сумрачной атмосфере комнаты. Они жаждали друг друга, желали и вожделели, ведь как долго они шли друг к другу, и как долго искали, и, когда нашли, уже не смогли, не захотели оттолкнуться. Потому что каждый их такой толчок друг от друга на самом деле сближал их ближе, теснее и сильнее, сплетая нити их судьбы в одно красочное полотно.