— Вот та-а-ак, — простонал Дима, углубил давление пальца и проник в ее горячий вход, одновременно прикусывая мочку ее уха. Соня вскрикнула, почувствовав толстый палец, и Дима прошипел сквозь зубы: — Твою ж… Ты такая узкая, что даже палец еле проникает. Как же ты смогла принять меня, милая?
— Не останавливайся, прошу-у-у тебя, — молила Соня, ведя бедрами, сама уже насаживаясь на твердый палец, обхватывая его внутренними стенками, заставляя Диму двигать пальцем быстрее. Вверх-вниз, вверх-вниз. Еще сильнее. Еще мощнее. И скоро Соня уже широко раздвинула ноги, привставая на цыпочки, а палец Димы ходил между ее ног, как поршень, вгоняясь по самую глубину и выбивая из ее горла громкие вскрики. Дима и сам громко стонал с каждым проникновением пальца в Соню, наслаждался горячими тисками, и начал тереться возбуждённым членом об мокрую спину Сони.
Ахуеть! Какая же Соня чувствительная! Еще буквально несколько движении пальцем, и Дима почувствовал, как сокращаются мышцы Сони вокруг его пальца, стискивая горячими нежными мышцами, и услышал протяжный громкий стон Сони и увидел, как ее голубые глаза закатываются от самого первого оргазма. Сам Дима тоже хотел получить свое, поэтому чуть приспустился вниз, обхватил Соню за бедра и заскользил членом между ее мыльных скользких ягодиц. Прямо как в подъезде, но сейчас между ними не было одежды, и Дима ополоумел от похоти, чувствуя, как тесно и упруго мышцы Сони обхватывают его ствол, как расширяется полоска между половинками, смотрел на свою налившуюся головку, что скользила в расщелине, исчезая и появляясь, двигал бедрами быстрее и быстрее, чтобы сплошным ярким оргазмом залить разум и излиться густой теплой струей на спину Соне.
Соня еле стояла на ногах, обессиленная от сладкой истомы, что охватила каждую мышцу тела после оргазма. Их шумные прерывистые дыхания сплелись воедино, и стекло душа запотело, скрывая их от остального мира. Дима, шумно и глубоко дыша, включил обычный душ и развернул Соню к себе. Сполоснул размякшее тело, которое в его руках болталось, словно марионетка, затем подхватил ее на руки и вышел из душа.
Усадил полусонную Соню на кровать, расстелил огромное полотенце, и уложил на него Соню, которая уже засыпала, лишь шепча розовыми губами:
— Дим… Дим…
— Я тут, любимая, тут, — шептал Дима, успокаивающе гладя ее по спине. И только когда услышал глубокое мерное дыхание Сони и сам провалился в крепкий безмятежный сон.
— Как ты заразилась ВИЧ?
Соня вскинула голову и посмотрела на Диму, который только что вышел из душа и стоял сейчас возле нее, вытираясь полотенцем. Взгляд ее опустился ниже, и Соня мысленно поблагодарила Диму за то, что он обернул бедра полотенцем. Все, что между ними произошло, было восхитительно и волнительно, но Соня все еще ощущала неловкость и стеснение, чувствуя на себе голодный жаркий взор Димы. Поэтому она соскочила с кровати засветло и побежала в душ. Благо, в ее затуманенной голове сохранилась хоть какая-то информация, как включить душ, хотя, на самом деле, все должно было стереться начисто после того, что Соня испытала в этом самом душе.
После душа она проскользнула мимо храпящего на кровати Димы, и с красным лицом подобрала с пола раскиданные вещи. Оделась поспешно, боясь, что в любой момент Дима проснется и увидит ее нагишом. Завязала концы блузки на талии, так как вчера Дима сорвал пуговицы не только со своей рубашки, но и с Сониной. Хотя, казалось бы, что ей скрывать. В ее-то возрасте, с ее-то диагнозом. Наверняка, именно из-за ее диагноза, Дима решил, что Соня довольно опытна в постели и его так шокировало то, что она казалась девственницей.
— У моей мамы был ВИЧ, она передала его мне, — ответила Соня, обмазывая сковородку маслом.
Дима кивнул головой, и Соня, не желая, чтобы про ее мать подумали плохо, поспешно произнесла:
— Это отец ее заразил.
— Он тоже положительный?
— Как сказать, — Соня достала из холодильника яйца и молоко. — Я не особо разбираюсь в тонкостях. Но есть некоторый процент людей, кто не заражается вирусом, а лишь является носителем. Плюс в том, что ВИЧ не портит жизнь, и не сжирает иммунитет. Минус в том, что можно заразить людей, а это, я считаю, намного хуже.
Соня начала было взбивать яйца для завтрака, как Дима забрал из ее рук миску. Повел к барной стойке, что отделяла кухню от общей комнаты, приподнял за талию и усадил на высокий стул.
— Сиди тут, я сам все сделаю, — и легко поцеловал ее в губы.
Соня не стала возражать, а с улыбкой смотрела, как огромная фигура Димы бродит между холодильником, плиткой и столом. Эта картина — накаченный мужчина с полотенцем вокруг бедер, готовящий завтрак для любимой — на самом деле тайная эротическая фантазия каждой женщины, и теперь Соня с будоражащим волнением смотрела, как Дима готовит для нее омлет.
— Когда Сережа придет? — спросила Соня.
— К вечеру.
Дима вытащил апельсиновый сок из холодильника, разлил по стаканам и подошёл ближе к Соне. Протянул один стакан ей, и свободной рукой раздвинул ее скрещенные ноги. Дыхание Сони перехватило, когда Дима втиснулся между ее бедер, почувствовала аромат геля для душа и заметила, что Дима побрился. Не удержалась и погладила по гладкой скуле.
— Ты побрился.
— Ага, — Дима отпил сока. — Ты ночью жаловалась.
— И вовсе я не жаловалась! — охнула Соня. — Мне даже нравится… — замолчала.
— Что нравится, Соня? — Дима прищурил глаза. — Продолжай.
— Когда ты колючий. Это…возбуждает, — закончила Соня, чувствуя, как краска заливает щеки. Черт, ей уже под тридцать, а она до сих пор ведет себя как школьница на открытом уроке про секс!
Дима склонился к ней ниже и поцеловал в ключицу, и Соня откинула назад голову.
— Что именно возбуждает? Расскажи мне, милая.
— М-м-м, — простонала Соня, чувствуя горячий язык на своем скачущем пульсе и тихо продолжила с придыханием: — Возбуждает, когда ты оставляешь царапины на коже. Я смотрю на них и знаю, что ты ко мне прикасался. Это то же самое, что прикосновения, только теперь я могу их трогать и знаю, что все это не сон.
— А тебе снились такие сны? — хрипло спросил Дима, развязывая концы ее блузки и раскрывая шире полы, спуская ткань с плеч вместе с лямками бюстгальтера.
— Да-а-а, — прошелестела Соня, когда Дима опустил голову ниже и прижался губами к выступающим над чашечками холмам. — А тебе не снились?
— Да я спать не мог из-за них, — хмыкнул Дима, зубами цепляя тонкое кружево и спуская его ниже. То же самое проделал со второй чашечкой. Освободил груди, нежная кожа которых покрылась мелкими мурашками. До этого у них все получалось рвано и быстро, страстно и жадно, не было времени на ласки и прелюдии. И сейчас Дима решил наладиться Соней, ее сладким телом, аппетитными грудями, о которых он мечтал, как подросток.
Дима разглядывал их, наслаждаясь как под его взором шоколадного цвета соски возбуждённо торчат, а ореол становится у̀же. Он поднял руки и сжал в ладонях округлую плоть, и Соня с громким стоном откинула голову, выгибаясь в спине, прижимаясь грудью теснее к его ладоням. Дима сжал пальцы, ахреневая от контраста его грубой кожи и матовой золотистой кожей Сони, чуть не кончая от ощущения сочной плоти в руках, чувствуя, как упираются в ладони острые соски. Сжал пальцы сильнее, разводя гуди в стороны и вновь соединяя, выбивая тем самым из Сони еще более протяжный стон. Она вела бедрами на стуле, теснясь к Диме ближе.
Дима наклонился ниже и обхватил губами сосок. Громко застонал вместе с Соней, водя языком по острым вершинам, наслаждаясь вкусом, словно не только на цвет, но и на вкус соски напоминали шоколад. Прикусил зубами горошину, и еще сильнее втянул его в рот, обхватывая еще больше кожи.
— Ди-и-им, — прочти прорыдала Соня от горячих ласк. Второй рукой Дима стискивал другую грудь, сжимая между большим и указательным пальцем сосок, подтягивая ее вверх, заставляя Соню срывать голос в крик от сладкой боли.