Соня тихо вышла из палаты.
Еще через три дня Соня боялась зайти в палату к подруге. Жанат стал похож на страшное чудище из ужастиков Стайна. Плотная темная щетина покрыла осунувшееся лицо. Глаза впали и приняли еще более пугающее выражение. Жанат сменил одежду, но сделал это в мужском туалете клиники, и футболка с классическими брюками и кроссовками смотрелись просто ужасающе на высокой фигуре.
А как он рычал на врача! Бедный эскулап чуть не обделался в белые штанишки, когда Жанат схватил его за лацканы халатов и приподнял над полом. Сонька вместе с Семеном, помощником Жаната, еле оттащили разъяренного мужчину и выпроводили бледнющего врача из палаты.
— Слушайте, так уже и в палату зайти страшно, — проворчала Соня, пока Семен вез ее в магазин за необходимыми мелочами. Мужчина вел машину аккуратно, осторожно объезжая кочки и Соня не смогла не улыбнуться от того, с каким сосредоточенными вниманием Семен соблюдает все правила.
Семену было около шестидесяти. При этом он был из того типа людей, чей возраст трудно определить на глаз. Фигура Семена была крепка, и наработанные мышцы виднелись под наглухо застигнутой голубой рубашкой. Но при этом округлое лицо мужчины избороздили тонкие морщины, и Соня подозревала, что каждая эта черточка появилась в следствие пережитых трудностей и препятствии.
Семён был неизменно вежлив с Соней все эти дни, и они успели даже наладить что-то наподобие легких приятельских отношений. Семен приносил Соне заваренный травяной чай с лимоном и щепоткой ванили, горячий обед из соседнего ресторана, который за разговором с мужчиной Соня не замечала, как проглатывала. А иногда, проснувшись среди ночи на соседней с Милой кушетке, Соня обнаруживала, что ее плечи укрыты простыней. Так как представить Жаната за таким занятием было подобно тому, как если бы с неба на землю спустились драконы, Соня была уверена, что именно заботливые заскорузлые руки пожилого мужчины укрывают ее, когда она забывается тревожным сном.
И именно беседы со спокойным, разъяснительным Семеном приносили в душу Сони что-то наподобие покоя. Хотя Соня все еще словно находилась меж двух миров, где-то посередине между Лос-Анджелесским океаном и больничной палатой, и состояние ее вряд ли можно называть выше удовлетворительного, все же Соня была благодарна Семену за его аккуратную поддержку и временное забытье, что приносили их спокойные беседы.
— Семен Семеныч, как думаете, может пусть пыхнет разок, да отпустит, а? — проворчала Соня. Семен вскинул округлые брови, не отвлекаясь от дороги.
— Не понял. Чем пыхнет?
— Ну как чем? Машкой разумеется, — пожала плечом Соня и заметила, как умилительно покраснели кончики ушей мужчины.
— Вы что же это, Софья, надумали Жанату Алиевичу это…девушку привести?
Соня от неожиданности расхохоталась. Громко и звонко. Сама от себя не ожидая такой реакции, Соня словно со стороны слышала этот переливчатый звук, который был так непривычен для слуха. Соне казалось, что она не смеялась уже много-много лет. Хотя нет, постойте-ка. Всего-то пару недель назад от шутливой щекотки Димы, у него в квартире, Соня заходилась от смеха и умоляла любимого остановить пытку… Вот глупая…
— Конечно, я не собираюсь водить ему девок! — отрезала Соня. — Милка мне нос с корнями вырвет за подобные шалости.
— Мила не производит впечатление девушки, которая способна на такие поступки, — добродушно улыбнулся Семен, а Соня хмыкнула:
— Вы еще Милку нашу не знаете.
Семен помолчал, чуть погрустнел и сказал:
— А знаете, у меня была дочь, которой в этом году исполнилось бы столько же, сколько и Миле.
Соня замерла. Потому что именно по этому грустному тону в голосе и сжатым челюстям Семена вдруг поняла причину каждой морщинки, что сейчас прорезались еще четче на лице мужчины.
— Как ее имя? — осторожно спросила Соня, словно ступая по минному полю.
— Мали, — слегка улыбнулся Семен, словно даже произнесенное вслух имя давало ему возможность обрести какую-то невидимую связь с дочерью. Затем Семен продолжил глухим голосом: — Она погибла во время аварии.
— Семен Семеныч, — выдохнула Соня, и сжала в ладони широкую крепкую кисть, которая лежала на рычаге переключения скорости. — Мне так жаль.
— Это случилось шестнадцать лет назад. Жаль, что время не все раны может залечить, — покачал головой Семен. — Поэтому я…симпатизирую Миле. И очень сожалею, что не успел сказать ей об этом до…трагедии.
— Вот дела-а-а! Вы что же это, всем скопом решили оплакать Милу? Что Жанат ходит, как призрак. Что вы такие слова говорите. Имейте в виду, мне одной не потянуть вас обоих! — отрезала Соня.
— Ладно, Софья, вы на нас не серчайте. Жанат…он вообще изменился с тех пор, как встретил Милу, — улыбнулся Семен. — Я его никогда таким не видел, хотя мы работаем бок о бок почти пятнадцать лет.
— А как они с Милой познакомились? — полюбопытствовала Соня.
— Простите, Софья, но пусть лучше Мила сама вам обо всем расскажет. Я всех тонкостей не знаю, не буду сбивать интригу, — ответил Семен серьезным тоном, но при этом быстрая усмешка проскользнула по узким губам.
— А вот это уже лучше. Мила сама обязательно мне все расскажет, до каждой пошлой подробности. А не захочет, так я клещами из нее все вытащу!
— Не сомневаюсь, — тихо засмеялся Семен.
— А вы, Семен, сами расскажете Миле, как она вам дорога, когда она проснется.
— Ох, не так уж я силен в словах, знаете ли. Кстати, так на счет какой такой «маши» вы говорили, Софья?
— А-а-а, так это ж травка.
— Травка?! — округлил глаза Семен и слегка вильнул рулем, чуть не заезжая на тротуар.
— Ну да. Пусть вскурнет наш Жанат Алиевич, глядишь, релакс словит, и мы вместе с ним.
Семен сильнее вцепился в руль.
— Ну, так что? — шепотом спросила Соня, умиляясь смущению мужчины. — Есть каналы?
— Какие каналы? — спросил Семён, не отрывая взгляда от дороги.
— Ну, косячок достанете? Дыхнёт да отпустит, глядишь.
— Нет, таких…каналов я себе пока еще не завел.
— Эх, все самой придется делать
— А у вас что, каналы есть? — прошептал Семен.
— Нет. Но у меня есть другие способы уговорить этого цербера отдохнуть, нормально поесть да сменить одежду.
На следующий день Соня встретила Жаната на пороге палаты. Мужчина попытался пройти мимо Сони, но та развела руки в стороны.
— И что же ты делаешь? — спокойно спросил Жанат. И хотя он был выше Сони и намного сильнее, та лишь сильнее вцепилась руками в косяк и отчеканила:
— Поспать. Побриться. Плотно поесть. И никаких визитов до выполнения этих условии!
Педагогический тон не возымел никакого эффекта, когда холодный взгляд Жаната вернулся к Соне.
— Соня, я зайду в эту палату, даже если мне придется пройтись по тебе.
Соня поверила в угрозу, заметив решительный настрой мужчины в бездонных глазах. Тогда она пошла другой дорогой.
— Послушайте, Жанат, я чувствую, что Милка скоро очнется.
Жанат сжал челюсти, и дыхание его замедлилось. Но Соня продолжила:
— Неужели вы хотите, чтобы, проснувшись она увидела вас в таком виде?
— Софья…
— Нет. Послушайте меня. Милка очнется сегодня. У меня на такие вещи чутье.
Саркастически приподнятая темная бровь Жаната яснее слов говорила, что он думает об интуиции Соньки и куда ей следует ее засунуть.
Тогда Соня отцепила руки от косяка и расстегнула замок на спортивной кофте. Жанат недоуменно следил за ней.
— Это что, бесплатный стриптиз?
— Жанат, вы довели меня до крайности. И будем честны, не только меня, а весь медперсонал! Так вот, либо вы идете, отдыхаете, спите и переодеваетесь в нормальную одежду, либо я разденусь тут и буду стоять голой на пороге палаты до тех пор, пока Милка не очнется. Вы представьте, сколько слухов поползёт!
— Плевать, — отрезал Жанат и скрестил руки на груди. Боже, что за невыносимый человек!
Соня опустила руки, вздохнула, и попыталась подойти с другой стороны:
— Жанат, вам нужен короткий отдых. Несколько часов нормального сна. Горячий душ с бритвой. Плотный обед. Я не отойду от Милы ни на шаг, клянусь.