Уборная была вовсе не обычной уборной, а шикарной огромной комнатой, с раковиной, унитазом, биде и душевой кабинкой в углу. На крючке висел гостиничный халат, а на полке ровной стопкой выстроились белоснежные полотенца. В шкафчике у раковины были мыло, крема, бритвенные принадлежности, расческа, зубная щетка с пастой в упаковке и даже запечатанные женские тампоны. «Все для наших гостей. Отель «Foxtor» — гласила маленькая карточка, прицепленная в угол зеркала.
Соня выглянула за дверь и увидела, что Дима просматривает какие-то бумаги на столе. Конечно, ведь все, что надо было сделать Диме после жаркого соития — это снять презик и застегнуть ширинку!
— На душ время есть? — спросила Соня, высунув голову. Дима гляну на нее и покачал головой.
— Нет.
Соня захлопнула дверь. Подошла к раковине и…
Матерь божья! Что за взъерошенное, разлохмаченное и взбудораженное существо она из себя представляет?! А горящий блеск в глазах и опухшие покрасневшие губы яснее ясного говорят о том, насколько страстным и жарким было соитие несколько минут назад.
Соня как смогла, пригладила встрёпанные волосы, которые Дима сжимал в кулаке, натягивая ее на себя… Провела расчёской по локонам. Быстро надела бюстгальтер и лицо ее вспыхнуло, когда увидела, что соски все еще торчат вперед, не успокоенные даже после бешенного оргазма. Как и лоно, которое чуть саднило от грубого вторжения Димы, но все же томно тянуло, прося еще и еще.
— Успокойся! — шикнула на себя Соня, натягивая юбку и пиджак.
Еще раз посмотрела в зеркало и горестно вздохнула. Одеться-то она оделась, но это даже чуть-чуть не стерло с ее внешности признаки того, что только что произошло. Это было феерично, ошеломительно, сногсшибательно! Потому что ноги Сони все еще дрожали, как и пальцы, которыми она поспешно приводила макияж в более или менее приличный вид.
Когда Соня вошла в комнату, уже ничего не напоминало о том, что только что тут произошло. Кресла выстроены в ровную линию вокруг стола, включен верхний яркий свет и звучит приятная фоновая музыка. Тихая и спокойная. Что совершенно не соответствовало тому что творилось у Сони внутри. Потому что, только выйдя из уборной, Соня тут же начла искать суматошным взглядом Диму, словно боялась, что все произошедшее дикий сон воспаленного и помутненного сознания. Но ведь нет же! Она до сих пор чувствует его вкус на своих губах, ее бедра чуть побаливают от той бешенной скачки, что устроил ей Дима, а пульсирующее лоно вновь наливается при одном только жадном кадре произошедшего. Но где же тогда Дима?!
Соня шумно и громко выдохнула, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Дима, застегивая на ходу белую рубашку.
— Ди-и-им… — выдохнула Соня и, видимо, Дима по взгляду понял ее испуг и панику, потому что подскочил к ней и сжал в объятиях.
— Милая, я тут, тут. Не бойся. Я переодевал рубашку в соседней комнате, потому что та стала потной и помялась. В таком виде нельзя говорить с партнерами, — усмехнулся Дима, успокаивающе гладя Соню по спине и прижимаясь губами к ее волосам.
— Дим, я ничего не понимаю…
— Все, что тебе надо знать, Соня, — Дима посмотрел ей в глаза. — Это то, что встреча с партнерами действительно состоится через несколько минут. Мы все еще вынуждены играть этот спектакль. Ты — Галина Суворова, приглашенная переводчица. Встреча продлится максимум час, не больше. Потом я все тебе объясню. И еще одно ты должна знать, — тише проговорил Дима, прикасаясь губами к губам Сони, — Теперь ты от меня никуда не денешься.
Затем поцеловал ее медленным тягучим поцелуем, движением губ и языка показывая, как сильно он скучал, как истосковался, как жаждал увидеть. И все это Соня поняла, и обняла Диму за шею, прижимаясь сильнее, приставая на цыпочки, чтобы быть еще ближе, еще теснее. Потому что она с ума сойдет, если их еще раз разлучат!
Затем они стояли несколько минут, обнявшись, впитывая дыхание друг друга, запах, ощущение кожи под пальцами, мелкими быстрыми поцелуями покрывая скулы, нос, губы, шею.
— Черт, я опять завелся, — проворчал Дима, глянул вниз и Соня хихикнула, когда увидела, как натянулась ткань на ширинке.
Прозвенела тихая трель и Дима отстранился от Сони.
— Прости, гости уже идут. Пока просмотри бумаги.
Соня отскочила от Димы и оглядела стол. Дважды прошлась недоуменным взглядом по карточкам на столе, но так и не нашла своего имени.
— Ты сидишь во-о-он там, — Дима кивнул на кресло, и сверкнул улыбкой, — Прямо возле меня.
Соня покачала головой, когда прочла надпись на табличке — «Galina Suvorova». Боже, она настолько ополоумела от любви, счастья, неверия в происходящее, что опять забыла о своей роли!
Но это восторженное состояние слетело с Сони в тот момент, когда в кабинет вошли две женщины и четверо мужчин. А все потому, что среди всех этих людей, запакованных в строгие пиджаки и брюки, ярким пятном выделялась женщина, которая плавной походкой подошла к Диме, привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку.
Соне показалось, что все происходящее какой-то наигранный балаган! Театральная постановка! Фарс! Но если Соня до этого блестяще отыгрывала роль беззаботной стрекозы целых два месяца, думая, что это самая тяжелая роль в жизни, то теперь, после того, как она увидела, что эта знойная красотка так фамильярно и свободно разговаривает с Димой, прикасается тонкими красивыми пальчиками к его руке, чуть наклонив голову веселой трелью заливается над словами, которые были сказаны Димой с широкой улыбкой на губах, то сегодняшняя вынужденная роль — приглашенная хладнокровная переводчица, казалась Соне еще более тяжелой и невыносимой.
Женщина была чудо, как хороша! Невысокая ростом, что-то около метра шестидесяти, но в эти метр шестьдесят с идеальной гармоничностью уложились и аккуратный округлый бюст, изящная талия, переходящая в крутые бедра, а ноги казались умопомрачительно ровными и красивыми, обутые в кожаные туфли ярко-горчичного цвета на тонюсенькой шпильке. Волосы женщины, шикарного темно-каштанового цвета, уложенные крупными локонами, блестели и развевались красивым веером при каждом наклоне красивой головки. А лицо!.. Таких красавиц Соне еще не приходилось видеть! Ну вживую, по крайней мере. Миндалевидной формы кошачьи глаза, были необычного оливково-янтарного цвета, подкрашенные растушеванными черными тенями, что делали ее взор еще ярче. Нос был чуть крупноват, но эта деталь вовсе не мешала ее красоте, а делала лицо еще притягательнее и необычнее. Губы — широкие, сочные, пухлые губы, тронутые бесцветным блеском, так и манили попробовать их на вкус. «Мать твою, Софья, ты что же это, решила перескочить на сторону розовеньких?!», шикнула на себя Соня. И тут же язвительно про себя пропела: «Ничего удивительного. Просто у нас с Дмитрием Алексеевичем оказался одинаковый вкус на женщин!»
Пока Дима здоровался с визитерами, Соня еще раз оправила пиджак и поправила пальцами короткие кончики волос. Она готовилась к этой встрече несколько часов, тщательно наводя макияж в попытке скрыть темные круги под глазами и бледные щеки. Выводила росчерки бровей и обводила губы перламутровым карандашом, чтобы хоть немного придать им цвета. Но после жадных поцелуев Димы, которыми он съел и подводку, и помаду, Соня ощущала себя голой. Румяна стерлись от его жадных прикосновений, и теперь Соня чувствовала себя неуклюжей деревенщиной в застиранном сарафане, которая приехала покорять столицу, пытаясь внешним лоском прикрыть то, что на самом деле было простотой и обычностью, тем более в сравнении с этой знойной итальянкой.
Соня не слышала разговора между Димой и женщиной, но по активным жестикуляциям и сдавленным смешкам Соня поняла, как же на самом деле весело и интересно в том углу, где стояли Дима и Она — Мадам Кошка!
Гости начали рассаживаться по креслам, в соответствии с именными табличками, и Соня уткнулась в бумаги, разложенные перед ней. Она скользила взглядом по записям, но не понимала ничего из того, что читала. Потому что не могла сосредоточиться пока слышала тихое бормотание некоторых личностей, которые считают, что деловая встреча вполне себе подходящее место для обсуждения личных вопросов! «А что ты сама делала буквально десять минут назад, когда Дима драл тебя прямо на этом столе? Тихо стояла в сторонке?», ехидно шепнул внутренний голос, и Соня вспыхнула. «Но ведь я спустя эти же десять минут не стою в полутемном углу и не веду интимные беседы… например, во-о-он с тем итальянцем, что выпученными глазами уставился на мою грудь так, словно перед ним самый сочный стейк из мраморной говядины прожарки уровня medium!»