Ладони Сони прошлись по груди Димы, проглаживая каждый мускул, запоминая и осязая каждую крепкую линию этого сильного могучего тела, которое сейчас закрыло ее от всего мира и губы Димы перехватили восторженный стон из ее уст крепким поцелуем.
Далее Дима долго, с любовью, целовал шею Сони, вдыхал армат, по которому так скучал. Аромат этот не изменился, был такой же сладкий и желанный, только был чуть примешан с тонким ароматом дорогих духов, что Соня мазнула за ушками и на шею. Тягучими поцелуями Дима разогревал Соню, которая уже в нетерпении изнывала, громко стонала, вела бедрами, пытаясь завладеть членом Димы, который возбужденно торчал вперед. Но Дима не дал ей этого сделать. Он опустился ниже и захватил губами соски Сони, острые горошины, которые сладко болели от горячих губ любимого, которые так скучали по нему, и теперь тягучей приятной болью звенели от резких укусов мужчины.
Дима ласкал ее груди, облизывал их, полностью, захватывая губами как можно больше кожи, оставляя засосы, красные и яркие на светлой коже. Помечал своими ласками так, как мечтал до этого и так, как намеревался делать всегда, до конца жизни.
Соня не сдерживала криков наслаждения и восторга от ласк Димы. От его широких ладоней, что гладили ее кожу, прикасаясь везде, куда только доставали. От его горячих жадных алчных губ, которыми он целовал ее тело, слизывая сладость кожи с грудей, с плеч, с напряженного живота. Вновь вернулся к груди и терзал их еще более настойчивыми поцелуями, пока его рука спустилась вниз и накрыла ее, увлажнённый от желания и дрожащий от возбуждения, вход.
Когда Дима пальцами раскрыл ее половые губы и прикоснулся средним пальцем к клитору, Соня вскрикнула, выгибаясь в спине и жадно глотая воздух ртом от того наслаждения, что дарили ей сильные пальцы Димы. Он надавливал на бугорок, горячий и розовый, теребил его то сильнее, то медленнее, доводя Соню до края пропасти. Когда она уже не сдерживала громких выкриков и уже готова была кончить, Дима останавливался, и Соня молила его продолжать. Потом пытки начинались снова, от которых Соня забыла свое имя, кто есть она сама, кем она была и что хотела, лишь видела затуманенными глазами перед собой Диму, и только его полыхающий желанием взор удерживал ее внимание.
Еще громче крик вырвался из Сони, когда Дима ввел в нее свой палец. Медленно проталкиваясь в горячее лоно, Дима сам не замечал, как громко протяжно стонет, пока палец входит все глубже и глубже в Соню. Доведя его до конца и чувствуя, как нежные мышцы стискивают его палец и мелкой вибрацией показывают ту агонию желания, в которой находится Соня, Дима вытащил палец из нее. Затем ввел снова, вновь стона вместе с Соней, которая мотала головой на диване и волосы ее, кроткие и платиновые, выглядели как нимб над головой ангела. И сама Соня напоминала ангела, такая красивая и воздушная перед ним, демоном, который сейчас трахает ее пальцем. И от такой ассоциации Дима еще сильнее возбудился, хотя, куда сильнее, ведь уже сейчас член его дергается, а смазка тягучей каплей вытекает из взбухшей головки и капает на живот Соне. Дима ввел палец опять, вытащил. И засунул уже два пальца, сатанея от ощущения тесных горячих стенок, в которые так жаждал всунуть свой раскаленный ствол. Дима не мог остановить себя, поэтому движения его руки убыстрились, входя и выходя из Сони в таком темпе, что Соня могла лишь срывать голос в громких криках, а Дима имел ее пальцами одной руки, пока пальцами второй руки стискивал ее подрагивающую от его выпадов грудь. Дима щипал соски, каждую по очереди, до боли сжимая и прокручивая их в пальцах, чтобы Соня еще сильнее кричала. Затем Дима погладил Соню за подбородок, чуть надавил, заставляя открыть рот, и засунул ей в рот большой палец, который Соня стала с утробными стонами сосать. Соня обхватила свои груди руками и свела их вместе. И от этой картины, как Соня ласкает сама себя и сосет его палец, теряя голову от страсти, Дима чувствовал, что теряет голову сам. Соня громко, утробно протяжено простонала, приподнимаясь на пятках, ближе к его руке, насаживаясь на его пальцы, сжимая их так тесно, что Дима чувствовал каждую мышцу, что дрожали и вибрировали, пока Соня кончала ему на руку, истекая влагой на его ладонь.
Соня шумно, хрипло и судорожно дышала, не чувствуя свое тело своим. Она ощущала сладкий трепет мышц, их подергивание, горячее желанное наслаждение, что охватило ее, когда Дима довел ее до оргазма своими пальцами.
Дима вывел пальцы и Соня тоненько простонала, то ли протестуя, то ли прося еще.
— Сейчас, любимая, сейчас, — пробормотал Дима. Раздвинул ее ноги и закинул их на плечи, наслаждаясь тем, что выполнил свое намерение — оттрахать Соню, пока ее ноги, затянутые в чулки и обутые в туфли, будут болтаться на его плечах.
— Черт, презик забыл, — шикнул Дима. Потянулся к брюкам и вытащил из кармана презерватив.
— Чего у тебя там только нет, — слабо хмыкнула Соня, глядя, как Дима натягивает презерватив на свой стоящий член, растягивает резину по всей длине, чтобы сел плотно и основательно.
— И не говори, — бросил Дима. Обхватил Соню за талию и резко притянул к себе, и Соня со смешком вскрикнула от резкости движения. Но потом ей стало вовсе не до смеха, когда Дима резким глубоким толчком вошел в нее, заполнив всю ее.
Раскачиваясь сначала медленно, а затем ускоряясь, Соня и Дима наслаждались друг другом. Кричали и стонали, подхватывали движения, сходили с ума от ощущения друг друга в самом сокровенном месте. Наконец-то воссоединяясь друг с другом после такой долгой разлуки, они принимали этот акт любви, который словно соединял их потные возбуждённые тела красными полыхающими нитями судьбы.
Дима вбивался в Соню, обхватывая ее за талию и чувствовал, как ее ноги в туфлях бьют его по спине от стремительных резких выпадов. Грудь Сони, налитая, сочная грудь, подрагивали от его ударов и Дима ахреневал, видя эту картину перед собой. А когда Соня, стона и выгибаясь, обхватила себя за груди руками и сжала в пальцах соски, вытягивая их вверх, Дима окончательно потерял голову и ускорился так, что диван под ними затрясся и заскрипел по полу, двигаясь от их бешенного, алчного такта.
— Да! Да! Да! — кричала Соня, сжимая свои груди и откидывая голову назад. А когда почувствовала, что вот он — оргазм, мощный и страстный, скоро заполнит ее тело, Соня приподняла голову и посмотрела Диме в глаза, которые горели безумным огнем. Дыхание и стоны выходили из его стиснутых зубов, пока он брал ее властно, грубо и быстро. Взгляд Димы также не отрывался от Сони и уловил тот момент, когда экстаз накрыл их обоих одновременно, яркий и острый, пронизывающий их тела.
Дима рухнул на Соню, тяжело дыша и не в силах хоть немного держать свой вес. Придавил Соню и почувствовал, как ее грудь заходится в не менее быстром и громком дыхании.
— Боже, нас наверно все слышали, — прошептала Соня хриплым голосом и хихикнула.
— Ты только сейчас об этом забеспокоилась? — усмехнулся Дима, приподнимаясь на локтях и глядя на Соню отяжелевшим взглядом. — Тут звукоизоляция
— Думала до этого… в первый раз, — шепнула Соня и улыбнулась. — Но потом забыла. Когда увидела тебя и Марьяну, мило беседующих в углу.
— Надо было тебе с самого начала сказать, что она моя двоюродная сестра, — хмыкнул Дима. Подумал и покачал головой. — Хотя нет, хорошо, что не сказал. Зато к чему привела твоя ревность! Это того стоило.