Соня со смехом поцеловала Диму в губы, и проговорила:
— Надо будет извиниться перед ней, когда встретимся еще раз.
— А вы что, успели уже о встрече договориться? — изумленно спросил Дима. — Когда успели?
— А она мне перед выходом подмигнула. У девушек это значит, либо рада встрече и надо будет еще поболтать за чашкой кофе. Либо, что она посчитала меня очень привлекательной и не прочь встретится еще для кое-чего другого, — Соня повела бровями. — Учитывая, какая Марьяна красотка, я вовсе не прочь…
Дима с рыком перехватил слова Сони поцелуем, и она сдавленно засмеялась от этого протестующего жеста.
Запиликал телефон, и Соня простонала:
— Уверена, он у тебя в кармане брюк.
— Не, в пиджаке.
Дима с кряхтением перекатился с Сони и, пошатываясь, побрел к пиджаку, который висел на вешалке у входа. Достал телефон.
— Да. Да… ясно. Десять минут.
Затем положил трубку и посмотрел на Соню, чуть нахмурив брови. Соня тут же подскочила на диване и села, уволив настороженность в напрягшемся теле Димы.
— Что? Что такое? Что-то случилось? Елагин…
— Нет, нет, все под контролем, Соня, — Дима подошел к ней и сел на карточки перед ней. Обхватил руками и положил горячие большие ладони на ее ягодицы. — Я планировал, что мы будем вместе до утра, но нам лучше не рисковать. У Елагина сейчас большие проблемы, он слишком занят, но Рома не советует переходить границ. Этот придурок окончательно чокнулся, и кто знает, на что он способен. Бля, как меня все это заебало, — размял мышцы шеи и выдохнул. Соня обхватила Диму за лицо и заставила посмотреть себе в глаза.
— Любимый мой. Главное, что ты нашел меня, что мы вместе. Даже если порознь, но все равно, мы в одном городе. А это ведь намного лучше, чем быть разделенными океаном. Я так люблю тебя, Дима, — прошептала она, глядя в глаза Димы и любуясь переливами янтаря в потеплевших глазах. — И сейчас то, что нам предстоит потерпеть немного и подождать — ничего, в сравнении с тем ужасом, через который я прошла, когда думала, что никогда больше не увижу тебя.
Тоненькая слеза покатилась из глаз, и Соня обняла Диму за плечи. Прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею, вновь и вновь осязая его, запоминая и боясь, что все происходящее сон.
Дима обнял Соню за талию и прошептал в волосы:
— Соня, теперь никто не сможет нас разлучить. Ты права, нам надо только немного потерпеть. Эта операция… важна для Ромы. И я не могу его подвести.
Соня расцепила руки, посмотрела на Диму и улыбнулась сквозь слезы.
— Мы не можем.
— Да, ты права.
И поцеловал Соню долгим вкушающим поцелуем. Еле оторвался от любимой и пробормотал:
— Если мы не выйдем ровно через шесть минут тридцать восемь секунд, нам несдобровать. Драматург в гневе страшен, — хмыкнул Дима, и Соня подскочила на месте.
Они быстро оделись, время от времени переглядываясь счастливыми взглядами. Они словно не могли насмотреться друг на друга, и не могли поверить в реальность происходящего.
— А где Серёжа? — спросила Соня, которой стало очень стыдно, что только сейчас она удосужилась вспомнить о любимом ученике. — Он с тобой приехал?
— Да, он у матери.
— А они в безопасности? — встревоженно спросила Соня, теребя кольцо, которое ей надел Дима. Дима подошел к Соне и обнял за талию.
— Да, у Ромки все под контролем. Прости, тебя отвезет водитель до квартиры Алиева, — проговорил Дима, целуя Соню у двери. — Завтра я свяжусь с тобой.
— Хорошо, — прошептала Соня и покрутила кольцо, которое приятно тянуло палец. — Кольцо… красивое. Спасибо, любимый, — проговорила Соня, впечатывая губы в щеку Димы.
— Это помолвочное. На свадьбе одену на твой палец другое кольцо, обручальное, — пообещал Дима, и они вновь слились в поцелуе.
Потом Соня вышла из комнаты, спустилась по лифту в паркинг. Следуя указаниям Димы, в паркинге она подошла к синей Ауди, с номером, который Соня записала на запястье ручкой. Села на заднее сиденье.
— Добрый вечер, Софья, — поздоровался водитель и выехал с паркинга.
Соня пробормотала приветствие, и откинулась на спинку. Машина везла ее в квартиру Жаната, рассекая ночные улицы, горящие рекламными щитами, вывесками, билбордами.
Соня со счастливой улыбкой смотрела на быстрый пролет горящих лампочек и любовалась их отблеском на бриллианте на кольце, который словно подмигивал Соне каждой огранкой и подсказывал, что теперь, когда в ее жизни вновь есть Дима, все будет хорошо.
— Драматург, здорова.
— Я тебе говорил, что дам в лоб, если еще раз назовешь меня так, — проворчал Рома. Но все же довольная улыбка легла на его губы, когда они с Димой крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине. — Как все прошло?
— Как по маслу, — ответил Дима и закинул пиджак на спинку низкого дивана. Роман недовольно нахмурился, подхватил пиджак и повесил его на вешалку, расправил складки. Дима улыбнулся, узнавая военную привычку следить за своей формой и одеждой.
— Я, кстати, мать навещал. Серегу видел. Ты был прав, вымахал наш малец, — улыбнулся Роман. Подошел к барной стойке, которая отделяла маленькую кухню от общей комнаты. — Выпьешь?
— О, да-а-а, — протянул Дима, заваливаясь на диван. — Вискарь есть?
Рома расставил на низком столике перед диваном бокалы, тарелку с нарезанной рыбой, виноградом и с дольками лимона. Сел напротив Димы в низкое кресло.
— Слушай, Ром, у тебя все, как в лучших домах Европы, — хмыкнул Дима, оглядывая закуску.
— А ты думал.
Рома разлил виски по бокалам, кинул льда. Дима сделал глоток и прицокнул. Брат всегда пил алкоголь только отличного качества. Как он говорил: «Раз мало пьешь — пей лучшее».
— Что нового? — спросил Рома, откидываясь на кресло с бокалом в руке. — Сонечку свою видел? — кривая ухмылка и горящие весельем глаза украсили его смуглое лицо.
— Нет, Ром, я там сам себе лысого гонял, — съязвил Дима. — Ну конечно видел! — не удержался и улыбнулся.
— Рассказывай.
— Тебе что, все подробности рассказать? Может, еще фотки показать?
— А ты че, еще и нафотать успел? Ну-ка, засвети, — вздёрнул бровь Рома, и Дима засмеялся. Он не разозлился за столь фамильярное обращение, потому что, во-первых, знал, что Роман шутит, а во-вторых, Дима сам себе напоминал довольного кота, отведавшего сметаны. Именно отведавшего, потому что объесться Соней он не сможет никогда.
— Ага, а видео тебе не засветить?
— А чего нет? Давай и видео.
Они посидели несколько минут. Пили виски, заедали рыбой, перебрасывались ничего не значащими фразами.
— Что нового? — спросил Дима, когда Рома подлил ему и себе виски. Роман тут же уловил, что Дима не спрашивает у него, какие повороты произошли в его личной жизни и не терзают ли душу Романа какие-либо переживания. Дима спрашивал про Елагина, и это было видно по тому, как окаменело лицо брата, и как он сильнее стиснул бокал в пальцах.
— Завтра будет передача доков.
Дима кивнул и спросил:
— Значит, я с этим мудилой лично не встречусь?
— А оно тебе надо? — Роман закрутил крышку бутылки и отложил в сторону.
— Надо, Ром, ой как надо-о-о. Как бы хотел взять за зад этого урода, — Дима помолчал и поморщился. — Бля, звучит-то как, по-пидорски.
Они с Ромой захохотали.
Дима взялся за сигареты и вздернул бровь, глядя на Рому.
— Разрешаю, — усмехнулся Роман уголком губ. Курить в его квартире мог только он сам, либо родной брат. Дима протянул пачку и тот качнул головой.
— Так что на счет дружеской встречи с бывшим тестем? — оскалился Дима и крепко затянулся сигаретой.
— Боюсь, такой возможности не будет. Елагина берут ребята с десятой, и сразу пакуют в секретное место. Все-таки, он не картошку на чужом огороде воровал, а государственные бумаги нехорошим людям раздавал за свои долги.
— Ясно, — вздохнул Дима с сожалением и выдул дым к потолку. И понял, что кроме легкого сожаления, у него в душе больше ничего нет.