— Вы тут с цербером без меня последние дни прекрасно справлялись. А если я не съеду, то боюсь, в самом скоро времени ты найдешь меня расчлененной в одном из во-о-он тех огромных холодильников, которые стоят на вашей кухне.
Мила засмеялась и покачала головой.
— Ну Сонь, Жанат это одно. С ним не поболтаешь, секретами не поделишься. Он всегда внимательно слушает, все запоминает, отвечает на вопросы, но иногда что-то вытащить из него клещами невозможно! — возмутилась Мила. Соня хмыкнула, закрывая чемодан и выкатывая его в холл:
— Милая моя Милка-шоколадка, ты сама выбрала себе такого цербера. Мне иногда даже кажется, что он под волосами прячет маленькие изогнутые рожки. Ты его когда по ночам за волосы хватаешь, ничего там случайно не нащупываешь?
— И вовсе я не хватаю его за волосы, — смогла только пробормотать Мила, и Соня закатила глаза.
— Ага, рассказывай. Как вы там только всю мебель не поломали? — и поправила прическу, глядя в огромное зеркало на всю стену коридора.
— Ладно, — проворчала Мила. — Так и быть, оставляй меня тут одну! — очередная попытка задеть Соню закончилась провалом. — Но только с условием, что будем созваниваться каждый день и делиться всеми секретами.
— Да какие у меня могут быть секреты от тебя? — усмехнулась Соня и покраснела. Потому что секретов у нее накопилось вагон и три тележки. И ей было очень стыдно скрывать эту правду от Милы. Видимо, подруга почувствовала ее состояние, потому что хмыкнула.
— А вот такие, что откуда у тебя на плече взялся этот засос? — и поддела кофточку Сони, сорвала с плеча, демонстрируя ярко красное пятно, что вчера оставил Дима в порыве страсти.
— Мила! — вскликнула Соня и натянула кофточку обратно на плечо. Потом устало улыбнулась и посмотрела Миле в глаза прямым взором. — Мила, честно, я пока не могу тебе рассказать. Не по своей прихоти. А потому что это очень серьёзное дело. И после его завершения, а осталось пару дней, мы с тобой сядем, и я всё-всё тебе расскажу.
— Точно всё-всё? — прищурила глаза Мила.
— Точно всё-всё!
— Ну ладно, — сдалась Мила, и Соня ее поддела.
— Если ты сама обещаешь, что я буду первой узнавать самые пошлые тайны твоей жизни.
— Соня!
— Что Соня? Что Соня? Ты хочешь узнать мой секрет или нет?
Мила замялась, но потом любопытство вспыхнуло в ее карих глазах, и она сдалась.
— Ла-а-адно, все ты первая будешь узнавать. Господи, Соня, да кто еще будет это знать, если не ты?
Соня крепко обняла Милу, стараясь заглушить тихую печаль из-за расставания с подругой. Но они же не разделены океаном, как два года до этого! Если так подумать, со сколькими близкими людьми Соня была разделена океаном! Сперва с Милой, потом с Димой. А еще с отцом… От грустных мыслей Соню вырвал горячий шёпот Милы:
— Сонь, ты за это чудовище может больше не переживать. Тебя больше никто не обидит.
— Что?! — вскрикнула Соня, обхватывая Милу за плечи и смотря на нее шокированным взглядом. — Только не говорите мне, Мила Омарова, что вы все рассказали своему церберу!
— Соня, но он же может помочь! Жанат очень хороший, честно, и очень уважает тебя!
— Ага, конечно. А еще на свете действительно существует Дед Мороз, и вовсе он не изврат с красным носом, который пробирается в спальни детишек с наступлением ночи!
— Соня!
Вчера поздно ночью, приехав от Димы, Соня еле удержала себя от того, чтобы не засветить кольцо перед Милой, и не порадоваться вместе изменениям в своей жизни. Но Соня тут же вспомнила, что пока ещё рано раскрывать карты. Поэтому на вопросы Милы, которая тут же заподозрила неладное по ее красному лицу, Соня невразумительно и невнятно пробурчала что-то о том, что ее «орально лишили девственности»! И только после того, как слова выскочили изо рта, Соня вспомнила наставление Димы. О том, что все надо держать в тайне, пока операция по обезвреживанию Елагина не завершится. Поэтому Соня проглотила остальную правду и не выдала ее Миле, а лишь смогла пробормотать что-то бессвязное с красным от стыда и волнения лицом.
Хотя, как ей хотелось выложить всю правду Миле! Все-все, до самых пошлых подробностей! Настолько Соня истосковалась по чисто женским секретам!
Ну ничего, осталось всего ничего, и скоро они с Милой сядут за стол и, как вчера Мила ошарашила ее подробностями своей жизни, точно также Соня ошарашит подругу рассказом о том, что же с ней произошло с момента встречи с Димой. И наконец-то сможет спокойно упоминать имя любимого, а потом и познакомить двух самых близких людей…
— Скажи мне честно, Мила, ты сказала Жанату о Диме? — вопрошала Соня. Мила покраснела и покачала головой. — Точно ничего не рассказала? — прищурилась Соня и подруга еще активнее закачала головой. — Скажи-ка вслух.
— Не сказала, — пискнула Мила и тут же обняла Соню.
— Ну ладно, — вздохнула Соня.
Приехал консьерж, который выкатил чемоданы из квартиры и покатил их к лифту. Соня расцеловала Милю у обе горячие красные щеки.
— Пока, Милка-шоколадка.
— Пока, Сонька, — пропела Мила и правая ягодица Сони от хитрой быстрой усмешки на губах подруги дернулась.
Соня вздохнула и пошла к лифту.
Сонька не спала в первую ночь в отеле, куда она съехала из квартиры Жаната.
И причиной стал один вдрызг пьяный мужик. Угадайте имя с первого раза!
И только себя Соня должна винить в том, что позже, среди ночи, Дима стал слать ей странные угрожающие СМС-ки, пока она с замиранием сердца сидела в номере.
И только себя Соня должна винить в том, что оказалась такой наивной и думала, что Дима не заявится к ней в номер, почти в четыре утра, пьяным, как сапожник!
Соня стояла у окна, когда получила очередной сообщение: «Найду придушу». Она попыталась засмеяться, но ее хриплый надломленный смех звучал жалко и испуганно в темноте гостиничного номера. Вся ее бравада вдруг сжалась в комочек и спряталась под одеялом, когда на экране высветилось еще одно сообщение.
«Хочу тебя».
Сердце под ладонью стучало быстро-быстро, а кровь, разгоняемая огненными буквами на экране, побежала по венам.
Пик-пилик.
«Сейчас».
Соня шумно выдохнула, и набрала единственный номер, который, она знала, ответит даже в четыре часа утра.
— Сонька, что такое? — прохрипела в трубке Мила.
— Милка, ты че там, мешки таскаешь?
— Нет! — Соня услышала шипение подруги. — Я тут пытаюсь урезонить одного пьяного мужика. Которому пора уже спать! — последние слова Мила прокричала кому-то в комнате, и кто тут же отозвался громовыми выкриками с призывами Милы.
— Господи, что у вас там творится? — засмеялась Соня в трубку и напряжение отступило. Ровно до того момента, как она услышала разъяренный голос подруги:
— А ты у своего Димы спроси!
Одно упоминание имени заставило Соню напрячься, а пятая точка сжалась в ужасном предчувствии.
— Что… Какой Дима… Откуда…
— Что! Какой Дима! Откуда! — передразнила Мила Соню. — Это твое чудовище напоило моего цербера до невменяемого состояния! Ох Дима, Дима, берегись! Ну, доберусь я до тебя!
Твою ж…, каков подлец! Откуда Дима знает Жаната?! Да еще и так хорошо, что напоил хладнокровного цербера до чертиков!
— Короче, Сонька, говори, что хотела. А то этот…цербер сейчас весь город перебудит.
На фоне послышалось громкое пьяное пение. «Милая моя далеко-о-о», завывал голос и в этом нестройном пении тяжело было узнать всегда ровный леденящий голос Жаната.
— Да я так… Просто поболтать…
— Ай, Жанат, ты мне сейчас футболку порвешь! Все, Сонь, мне пора.
Послышался звонкий смех Милы, грозный рык Жаната и связь отключилась.
Когда за спиной Сони хлопнула дверь, ей не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел за ней.
Соня знала, что Дима сейчас стоит у нее за спиной, слегка пошатываясь, потому что только от его взгляда тело Сони вспыхнуло и в лоне сладко заныло. Ведь только рядом со своим мужчиной Соня в полной мере понимала, что значит быть женщиной.