— Едем!
Я поправляю зеркала и сидение, а затем переключаю скорость и медленно выезжаю со стоянки.
Жму на газ и чувствую, как плавно крутятся колеса подо мной, ощущаю прохладный утренний ветер, развевающий мои волосы.
— Она великолепна! — перекрикиваю я шум мотора, радио и ветра.
Я смотрю на дедушку и вижу чувство гордости на его лице.
— Мы проделали огромную работу.
— Дедушка?
— Оу?
— Как думаешь, если бы у дьявола была машина, то какая?
Он, ни на секунду не задумываясь, говорит с озорной улыбкой:
— Черная Шелби Кобра.
Внутри у меня все сжимается.
— Какого года?
— Шестьдесят седьмого.
Почти.
Мы подъезжаем к его дому.
— Оставь ее, — говорит дедушка. — Покатаемся потом.
— Так какой у нас следующий проект? Другой Мустанг?
— Может быть. Я подумываю о Шелби Кобра шестьдесят седьмого. Иди сюда. Хочу тебе кое-что показать, — говорит он, открывая входную дверь. Я чувствую сладкий запах дыма из трубы, когда мы проходим между ореховым журнальным столиком и потертым диваном в гостиной, направляясь в спальню.
Он берет с комода фотографию в деревянной рамке и передает мне.
— Бабушка когда-нибудь показывала ее тебе?
— Нет, — говорю я, беря рамку в руки. Я смотрю на фотографию. На ней молодая пара. Он с темными волосами и небесно-голубыми глазами, одетый в темные джинсы и черную футболку. Его руки обернуты вокруг талии девушки в рваных джинсах и красном топе на бретельках, ее светлые волосы раздувает ветер. Она сидит на капоте черной Шелби Кобра шестьдесят седьмого года.
— Это день, когда я попросил твою бабушку выйти за меня… Лето после школы.
— Ничего себе. Вы были так молоды.
— Ну, в то время дела обстояли иначе. И я до сих пор ни разу не пожалел о том своем решении.
Я снова смотрю на фотографию… На то, как дедушка обнимает бабушку, держа ее, словно самое ценное в своей жизни. На ее озорную улыбку и блеск в сапфировых глазах, направленных на молодого человека.
— Она выглядит счастливой.
Улыбка расцветает на его лице.
— Мы и были счастливы. Я тогда был хулиганом. Твой прадедушка не сомневался, что я сам дьявол. Пытался изгнать меня дробовиком, — смеется он. — Можно подумать, это бы сработало, будь я на самом деле дьяволом.
— И когда ты изменился?
— Не уверен, что это вообще произошло. Но, главное, у меня ушло не так уж много времени, чтобы понять, что я люблю ее. И ради нее я всегда старался быть лучше. Так что, в итоге, твой прадедушка, наверно, решил, что уж лучше бы я был дьяволом.
Я последний раз смотрю на фотографию и ставлю ее обратно на комод, постукивая по Шелби указательным пальцем.
— У меня есть… друг, который ездит на шестьдесят восьмой.
Его выражение лица вдруг становится серьезным, а на лбу появляются беспокойные складки.
— И насколько это близкий «друг»?
Как бы я ни старалась, не могу остановить улыбку.
— Пока не знаю.
Похоже, он что-то замечает в моем лице.
— Фрэнни… Ты ведь знаешь, что мальчикам-подросткам нужно только одно?
— Дедушка!
— Это просто в порядке вещей. Не позволяй ни одному парню заставить тебя делать то, чего ты не хочешь… Ты знаешь…
— Я могу позаботиться о себе.
Его лицо становится суровым, но в теплых глазах видна улыбка.
— Не сомневаюсь. Твои родители с ним уже знакомы?
— Да, — неуверенно говорю я. — Они теперь просто с ума сходят от беспокойства.
Глаза побеждают, и улыбка расплывается на его лице.
— Ну, это нормальная реакция для родителей, полагаю. — На его лбу залегает складка. — Но я даже представить не могу, как кто-то, ездящий на Шелби шестьдесят восьмого, может быть плохим.
— Спасибо дедушка, — говорю я, обнимаю его. — Я тебя люблю.
— И я люблю тебя, Фрэнни.
После того, как дедушка отвозит меня домой, я захожу внутрь, закрывая дверь, и вижу Грэйс, стоящую со скрещенными на груди руками и сжатыми губами. Она смотрит прямо на меня своими яркими голубыми глазами.
— Пойдем, поговорим, — заявляет она, не отрывая от меня пристального взгляда ни на секунду.
— Что на этот раз?
Она хватает меня за руку и тащит за собой.
— Сначала пошли наверх.
Я позволяю ей утянуть меня в мою комнату. Она закрывает дверь, а я подхожу к окну.
— Я знаю, что ты не читаешь Священное писание, — начинает она сугубо деловым тоном. — Но Петр учит: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Сатана воздействует на слабых, Фрэнни.