Я поднимаю голову со стола, смотрю на свои трясущиеся руки… и подскакиваю, когда Люк садится рядом со мной.
Если Гейб — мир и любовь, то Люк все остальное: жажда, страсть… с этой его обольстительной энергией, заставляющей меня хотеть его всеми возможными способами.
И, очевидно, я не единственная, на кого он так воздействует. Я поднимаю глаза и вижу мелькающую в проеме двери Анжелику, которая изо всех сил пытается сделать вид, что она тут случайно.
Он одаривает меня хитрой улыбкой, когда наклоняется в мою сторону, поставив локти на стол, и на мгновение вспышка гнева обжигает меня, заставляя всем сердцем желать стереть эту улыбку с его лица при помощи кулака.
Он смотрит мне в глаза.
— Прости, не хотел тебя напугать.
Но вы меня пугаете. Вы оба. Вы пугаете меня до чертиков.
— Я просто устала, — говорю я. И это правда. Я не могла заснуть прошлой ночью, потому что каждый раз, как я закрывала глаза, в голове появлялись образы или Люка, или Гейба. И я совсем не хотела видеть, к чему приведут такие сны.
Я тру глаза, чтобы Люк больше не мог в них смотреть.
Весь урок английского я стараюсь не замечать электрические разряды, проходящие между нами, пока мы работаем над нашей схемой. Но мне все равно очень непросто сосредоточиться.
Звенит звонок, а мы с Люком не закончили. Сдавать завтра.
Он откидывается на спинку стула и скрепляет руки за головой.
— Соберемся после школы или получим «ноль»?
— А ты как думаешь? — отвечаю я. Мой тон передает мое недовольство. Я соскальзываю со стула и иду к двери.
— Ладно. У тебя или у меня? — говорит он, следуя за мной.
Дело в том, что папа с мамой обожают Гейба, сегодня утром они ни на секунду не могли перестать говорить о нем. Гейб, по их мнению, — своеобразное божество… в то время как Люк — не особо.
— У тебя, наверно.
— Отлично, — говорит Люк, когда мы выходим в коридор.
Он явно доволен собой. И это заставляет меня трястись от ярости.
Крышка, закрывающая мой ящик с эмоциями, взрывается, разлетаясь на множество мелких осколков, и мои губы начинают двигаться сами, не согласовывая вылетающие из них слова с доводами рассудка.
— Есть в этой школе хоть кто-то, с кем ты не встречаешься? Кроме меня, я имею в виду! — Меня всю передергивает от осознания того, что я сейчас сказала. И, похоже, я сказала об этом очень даже громко, потому что все, кто находился в радиусе десяти футов, поворачиваются в нашу сторону.
— Вау… Ну, я на самом деле не знал, что с кем-то встречаюсь в данный момент.
Лжец. Мой пульс подскакивает до неведомых высот, и я отчаиваюсь склеить крышку своего ящика из оставшихся от нее мелких осколков, поэтому я никак не в силах сдержать свои эмоции.
— Да неужели? Может, стоило сообщить об этом Анжелике, или Кэссиди, или Тейлор, или Райли?
Он прислоняется к дверному косяку, весь такой расслабленный, чем выводит меня из себя еще больше.
— Насколько я знаю, я не был ни с кем из них на свидании. Я сходил на фильм и съел по пицце с Тейлор и Райли. И, как я помню, тебя тоже звали. И я никогда и никуда не водил Кэссиди или Анжелику. Если уж на то пошло, единственная, с кем я был на свидании, — это ты.
— Не были мы ни на каком свидании, — выплевываю я. Но затем съеживаюсь, вспоминая кофе после вечеринки у Галлахеров. Именно я назвала это «свиданием».
Он отвечает, пока я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки:
— О, прости. Моя ошибка. Я думал, что наш кофе считается за свидание.
Я смотрю на облетевший черный лак на большом пальце своей ноги, пока пинаю вьетнамками отошедшую часть серого линолеума.
Я ощущаю, как гнев исчезает так же быстро, как появился, а на его место приходит сожаление.
— Значит, никаких пляжных домиков?
Его голос опускается почти до шепота, но я все еще прекрасно слышу его за шумом переполненного коридора:
— Никаких пляжных домиков.
Я смотрю ему в глаза и вдруг чувствую, как кружится голова.
Мои мысли затуманены, и я понимаю, что хочу окунуться в эти глубокие черные омуты. Я хочу знать, о чем он думает.
Я осознаю, что не дышу, и отворачиваюсь, чтобы втянуть в легкие воздух.
— Значит, у нас все нормально? — спрашивает Люк. Голос у него мягкий, почти нежный.
Я лишь киваю, не совсем уверенная, что понимаю, что только что произошло, и не достаточно доверяю себе, чтобы вновь открыть рот.
Остаток утра я чувствую себя последней сволочью, и даже глаз на Люка поднять не могу. Но когда мы идем на ланч, и я вижу Тейлор с выражением лица… демонстрирующим нечто среднее между смущением и волнением… мое сердце уходит в пятки. Я должна была догадаться, что что-то произошло между ней и Люком вчера по тому, как она избегала меня все утро.