— Так ты ей не сказал? Ты настоящий козел, знаешь об этом?
Люк выглядит измученным, когда резко встает и идет к окну. Он хватается за подоконник так крепко, что я поражаюсь, как дерево еще не разлетелось в щепки. Его взгляд прикован к полу.
Гейб садится рядом со мной на диван. Он обнимает меня, и я прижимаюсь к нему.
— Он здесь, чтобы отметить твою душу для Ада.
— Отметить мою душу… — Я чувствую, как снова плывет голова, яркие вспышки звезд возникают перед глазами. Затем мое дыхание перехватывает, когда я начинаю размышлять, почему принадлежу Аду.
— Из-за… того, что случилось?
Гейб крепче прижимает меня к себе.
— Нет. Это никак не связано…
Люк отрывается от окна и вопросительно смотрит на нас с Гейбом. Я отвожу глаза и крепче прижимаюсь к Гейбу.
— Тогда почему я?
Гейб пронзает Люка острым взглядом, и внезапно Люк выглядит растерянным.
— Я никогда не знал наверняка, — говорит он, наконец. — Единственное, что было мне известно, — мне необходимо срочно тебя отметить.
— Хм, похоже, Бехерит очень тебе доверяет, — говорит Гейб с сарказмом.
— Закрой рот, я не обязан был это знать.
Но затем он смотрит на меня в объятиях Гейба и опускает взгляд на руки.
— Успокойся, — говорит Гейб примирительно. — В любом случае, ты не плохо осведомлен.
Люк кивает, но ничего не говорит.
Гейб притягивает меня ближе.
— Ты особенная, Фрэнни. У тебя есть особенные… способности. Некий дар, за который обе стороны, в буквальном смысле, убили бы.
— Обе стороны? Типа Рай и Ад?
Он кивает.
— У меня нет никакого дара.
— Нет, есть. — Он смотрит на Люка. — Так ведь?
Глаза Люка отрываются от пола и смотрят в мои.
— Ты видишь определенные вещи, Фрэнни.
— Понятия не имею, о чем ты.
— Ты обладаешь Видением… Видения… Галиб, папа Тейлор. Ты знала.
Горло сжимается, когда я думаю о тех ужасных кошмарах, которые я вижу, прежде чем они произойдут в реальности. Лица, вспышками появившиеся в моей голове: Мэтт, бабушка, Галиб, мистер Стивенс, многие другие.
Гейб тянет меня назад и смотрит в глаза.
— Но это еще не все. Есть нечто гораздо большее.
Я оглядываюсь на Люка, его лицо становится абсолютно белым. Он медленно качает головой. Гейб смотрит на него и кивает.
— Внушение… — шепчет Люк, он морщится, как будто его атаковала внезапная мигрень… Он опускает голову и трет переносицу. — Нечестивый Ад…
— Что? — спрашиваю я. Все тело у меня дрожит, и Гейб вновь обнимает меня.
— Гитлер, Моисей… Что у них общего?
Я не в настроении разгадывать его загадки.
— Просто скажи мне, что происходит. — Ненавижу себя за то, что мой голос так тих и слаб.
— Ты знаешь историю Моисея? Он умел заставлять людей слушать, чтобы они изменили свое мнение, свои мысли. Когда Люцифер увидел, что может делать Моисей, через него уже действовал Бог, и он понял, что облажался. В следующий раз, когда появился некто с такими способностями, Люцифер боролся, грязно боролся, и, в итоге, победил. Все мы знаем, что происходило в нацистской Германии, никогда не было ничего подобного ни до, ни после войны. До сих пор… — Он обменивается многозначительными взглядами с Люком, а затем смотрит на меня. — До тебя. — Я смотрю на Люка, стоящего с широко раскрытыми глазами и ртом, он явно в ужасе. — Слушай. В этом все и дело. Если они доберутся до тебя… — Гейб указывает подбородком в сторону Люка. — Ты станешь новым Гитлером, только еще хуже. Если останешься с нами, будешь Моисеем, и силы твои увеличатся. — Он сжимает челюсть и качает головой. — И ты не наивна в том, что думаешь, что люди изначально рождаются хорошими, Фрэнни.
Я чувствую себя совсем крошечной, пока все, во что я верила, рушится прямо на глазах.
Сотни вопросов роятся у меня в голове, но я не могу в них разобраться, поэтому вижу четко только один.
— Почему сейчас? — спрашиваю я шепотом.
— Ты взрослеешь и становишься самостоятельной. Когда ты была младше, мы моли скрывать тебя от их радаров. — Он стреляет в Люка быстрым взглядом. — Но больше не можем.
Мой голос все еще тих, как никогда. Все, что я могу сказать:
— Чего вы хотите от меня?
Он проводит пальцем по воротнику моей рубашки, останавливаясь напротив сердца.
— Только того, чтобы ты следовала зову своего сердца. Делай, что считаешь правильным.
Я невесело смеюсь, и даже эти звуки не похожи на меня.
— Я не святая.
— Я никогда и не говорил, что ты святая. Нравится нам это, или нет, ты такая, какая есть. Моя работа быть тут для тебя… как бы ты во мне ни нуждалась.