К тому же, в этой школе очень трудно пройти мимо стенда с расписанием — он красуется на самом видном месте, в конце вестибюля, между подсобкой и кабинетом завхоза, за какой-то исполинской пальмой.
— Интересное дизайнерское решение, — бормочу себе под нос, сощуриваясь в поисках своего класса на огромном плакате с расписанием.
Но то ли мыслей в голове слишком много, то ли шрифт слишком мелкий, я все никак не могу найти нужную мне строчку. В памяти как назло то и дело всплывают слова Максима, совсем сбивая меня с толку. Вот только волнует меня не их смысл (я пока ещё в здравом уме, чтобы запасть на парня, которого едва знаю), а сам факт того, что Макс вдруг решил об этом заговорить. Он точно лазил в мой ноутбук. Залез и увидел, что я создала Антона. Отсюда и предположение.
Интересно, под какими видами пыток он сознается в преступлении?
Хорошо, что я додумалась взять с собой в школу ноутбук. Не то, чтобы я не доверяю ему, но в порыве любопытства мой сводный братец способен на все. Даже на такое страшное предательство. Представить не могу, во что может превратиться моя жизнь, узнай он о том, что я создала Антона в игре...
Черт. Надо удалить его оттуда как можно скорее. Чувствую себя какой-то преступницей. Точно! Найду укромное место и раз и навсегда покончу с этим.
Осознав это, я резко разворачиваюсь и вдруг вписываюсь в чью-то широкую грудь. Лоб пронзает внезапная боль. Потираю ушибленное место и, поморщившись, отступаю назад и поднимаю взгляд.
Передо мной стоит Антон Соколов собственной персоной.
Вот черт. Откуда он только взялся?
— Доброе утро, — он ухмыляется, с ног до головы разглядывая меня.
Я делаю тоже самое. Сегодня Антон в белой рубашке, растегнутой на пару пуговиц, и чёрных брюках. В горле пересыхает — прежде я видела его только в домашней одежде или футбольной форме. Трудно признать даже самой себе, но ему очень идёт такой стиль. Темно-каштановые волосы зачесаны набок, серые глаза блестят одному лишь ему понятным блеском, и мне хочется подойти чуть ближе, чтобы уловить исходящий от него аромат мяты и грейпфрута. Но вместо этого я вздергиваю подбородок и отступаю назад.
— Доброе, — почти рявкаю я, сама не понимая, почему огрызаюсь.
— Чуть с ног меня не сбила. И куда же ты так стартанула? — он складывает руки на груди.
«Удалять тебя из своей игры, конечно же. И из головы, желательно, тоже», — где-то между одами восхищения его прикидом язвит внутренний голос. Я встряхиваю головой и пожимаю плечами.
— На урок, конечно же, куда ещё?
— И где у тебя урок? — я нервно оборачиваюсь к расписанию, но Антон вдруг тихо чертыхается у меня над ухом. — Черт. Черт, черт, черт. Идёт.
Я даже не успеваю осознать произошедшее: кто-то вдруг хватает меня за локоть и буквально затаскивает в маленькое тёмное помещение — судя по тому, что все произошло мгновенно, в подсобку рядом. В горле пересыхает, сердце едва не выскакивает из груди, и только тонкий аромат грейпфрута и мяты дарит намёк на то, что это все ещё Антон. В подсобке темно, но его глаза сверкают, когда он наклоняется ближе и опаляет мою шею своим дыханием.
— Что ты творишь!? — шикаю я, зажатая между полкой с моющими средствами и его телом.
— Тш-ш-ш, там аллигатор по коридору плывет, — он вздыхает и оборачивается.
Приходится щуриться, чтобы разглядеть хоть что-то. В глаза как назло бьёт маленькая полоска света в дверном проёме.
Тот самый свет в конце тоннеля.
Моё сердце колотится, кожа покрылась мурашками. Это не волнение, это страх. Не люблю непредвиденные ситуации, тупики, в которые пеня загоняют.
— Аллигатор... какой ещё аллигатор?
— Тебе повезло, что ты пока ещё её не знаешь. Историчка. Или истеричка. Ираида Павловна. Ходит по коридору, выискивает жертв, — медленно протягивает он.
Расстояние между нами минимальное, так что я чувствую, как вздымается и опускается его грудная клетка. Ещё и этот дурацкий парфюм.
— И пусть ищет, — бормочу я растерянно. — Зачем ты устроил этот цирк с прятками? Выпусти меня, мне надо на урок.
— Пусть она поднимется на второй этаж, и тогда мы разойдемся. Да перестань, не делай вид, что не мечтала об этом моменте, когда пялилась на меня с балкона, — он вскидывает брови.
От такой наглости я приоткрываю рот и тут же смыкаю челюсти, не зная, что ответить на этот бред.
— Неужели ты боишься какую-то историчку? — я решаю сменить тему. — И как ты узнаешь, что она поднялась на второй этаж?
— По стуку каблуков, ты что, не слышишь? — я замираю, но слышу лишь бешеный грохот своего сердца и его неровное дыхание. — И дело не в страхе. Но она заметит меня и оставит после уроков — отрабатывать все прогулы. Не буду же я пропускать тренировки ради этой чуши.