Я сглатываю, выбирая команду «открыть дверь». Надеюсь, это не смерть с косой.
— О... — слетает с языка, когда мой персонаж открывает дверь, и передо ней предстаёт персонаж Антона.
Он держит в руке футбольный мяч, а на экране всплывает окно с его предложением сыграть вместе в футбол. Прикусываю ноготь на указательном пальце, усиленно размышляя. Нет ничего удивительного в том, что он сюда пришёл — я ещё не заселила улицу другими соседями. Но надо ли соглашаться? Я снова смотрю на поле, ища взглядом Варю, а затем возвращаю его к экрану ноутбука.
В конце концов, это всего лишь игра.
Выбираю «принять предложение», складываю руки в замок и с любопытством наблюдаю, что будет дальше.
Они выходят на узкую улицу, разделяющую их дома. Персонаж Антона бросает мяч моему, и тогда мне предлагается несколько действий. Выбираю «отбить ногой», и мяч прилетает прямо в голову Антона. Он падает на спину, а я тихо ахаю и лихорадочно нажимаю на команду «оказать помощь». Когда мой персонаж подбегает к нему, помогая подняться, я вдруг слышу, как кто-то выкрикивает моё имя.
Судорожно закрываю крышку ноутбука и сразу же натыкаюсь взглядом на Варю. Она стоит, сердито уперев руки в бока, и кивает головой на мой ноутбук.
В тот день мне так и не удаётся узнать — доиграли мои персонажи в футбол или нет.
Глава 9. Операция «Забить гол»
Март пахнет свежей почвой, освободившейся от пелены снега.
Май — всеми цветами сразу.
Но апрель... воздух в апреле не поддаётся никаким описаниям и сравнениям. Апрель пахнет свободой. А разве можно описать свободу? Если только выделить знакомые нотки: цветов черемухи и вишни, свежих листьев, тёплого солнца.
Так я и сижу на ступеньках перед домом, опьяненная этим запахом, и любуюсь вечерним небом в пастельных тонах. Я уверена, в моей жизни будет ещё много пыльных окон с видом на гаражи, как раньше, поэтому момент, в котором я нахожусь сейчас... его надо запомнить до мелочей.
Сейчас все идеально. В наушниках играет «Это хорошо» группы Пицца, а на коленях у меня альбом с незаконченным эскизом. Правда, уже задали кучу домашки, но я даже думать о ней не хочу. Уж точно не в такой момент.
Когда песня заканчивается, я достаю телефон, чтобы найти что-то по душе, но на экране высвечивается очередное голосовое сообщение от Макса. Если слушать его в наушниках, уши завянут от этих восторженных воплей, поэтому я отключаю их, но вместо сообщения слышу чужой голос.
И доносится он не из моего динамика.
—... никогда на тебя не давил! Но ты подставляешь меня, нашу фамилию, свою будущую команду! Когда ты вообще собирался мне об этом сказать? — голос, принадлежащий мужчине, кажется мне знакомым. Он звучит в доме напротив — так громко, что я слышу его даже через дорогу. — Это чистой воды предательство, сын. Ты это осознаешь вообще?
— Да мне пофиг, — второй голос звучит уже тише. Я узнаю его сразу. — Я тебе с самого начала говорил, что не буду играть за «Альтаир»!
— Метишь в «Легион»... скатертью дорожка! Только учти, что тупик в конце этой дорожки я тебе обеспечу! Так лбом шибанешься, что приползешь к папочке и будешь умолять взять тебя к себе!
Я нервно оглядываюсь по сторонам. Соколовы ругаются слишком громко — интересно, кроме меня это кто-то слышит? И не выглядит ли все так, словно я подслушиваю? Может, лучше вернуться в дом?
Но я не успеваю даже подумать — дверь напротив распахивается, и на крыльцо вылетает разъяренный Антон.
— Выклевал мне весь мозг! — выплевывает он вместе с хлопком входной двери и поспешно спускается вниз по ступенькам.
Я в ступоре наблюдаю за тем, как он останавливается на тротуаре и, сцепив руки на затылке, смотрит в небо. Его грудь тяжело вздымается и опускается, ноздри раздуты, как у быка на корриде. Не знаю, куда себя деть, поэтому достаю свой телефон и пялюсь невидящим взглядом в экран. Надо сделать вид, что их ссора меня не интересует, да и вообще я в наушниках ничего не слышу. Но моё внимание привлекает очередной хлопок входной двери. На этот раз это его отец. Внутри все сжимается от неприятного предчувствия. Неужели они начнут ругаться прямо здесь?
Но догадка не подверждается: Соколов старший пролетает мимо сына, даже на него не взглянув, и несётся в гараж. Минуту спустя автоматическая дверь гаража открывается, и на подъездную дорожку выезжает его чёрный «БМВ». Антон фыркает, провожая взглядом отца, а когда автомобиль уезжает, поворачивает голову прямо в сторону нашего дома и, наконец, замечает меня.
Я ловлю третий за эти несколько минут приступ паники. Что делать? Поздороваться? Спрятаться? Сделать вид, словно его не существует?