— Что еще за спор такой? Не хочу я с тобой спорить.
— Значит, признаешь поражение.
Он очень глупый, если думает, что я азартный человек.
Вот только блеск в его глазах не отпускает. Почему-то хочется ввязаться в этот дурацкий спор — не для того, чтобы что-то себе или ему доказать, а просто... ради веселья. А еще это точно поможет отвлечь его от ссоры с отцом.
А мне зачем-то так важно, чтобы он отвлекся.
— Это очень тупо, но ладно, — бормочу я.
Наконец, он меня отпускает.
— Тогда идем.
— Сейчас?
Антон усмехается и кивает. В душе поднимается паника.
— Куда?
— На задний двор, у меня есть ворота, — не дожидаясь, пока пройдет мое оцепенение, он направляется в сторону своего дома. — У тебя будет всего одна попытка, — кричит через плечо он.
Чуть меньше минуты у меня уходит на то, чтобы прийти в себя. Тупица, ну и тупица! И во что ты ввязалась? Знаешь же, что ни за что ему не забьешь.
Боже, да я ведь даже никогда не играла, да что там играла — я никогда даже не смотрела футбол! Пляски с мячом от Максима не считаются, да и в тех случаях я делала что угодно, только не следила за игрой.
Но отступать некуда. Антон зовет меня, и я иду за ним, как узник на смертную казнь.
На заднем дворе нет ничего особенного, кроме, разве что, масштабов. Почти всю территорию занимает лужайка, в самом конце которой стоят настоящие футбольные ворота, а сам газон весь исчерчен белыми линиями и кругами. Наш задний двор, в отличие от этого, кажется в два, а то и в три раза меньше. Зато у нас есть ржавый мангал и полуразобранная беседка.
Я останавливаюсь посреди лужайки и оглядываюсь по сторонам. Антона здесь нет.
Может, еще не поздно сбежать?
Но, к сожалению, стоит мне об этом подумать, как он выходит через заднюю дверь дома, держа в руках футбольный мяч. Вид у него счастливый. Так и хочется послать его куда подальше.
— Готова? — с улыбкой спрашивает он и берет меня за руку, подводя к белой черте на газоне.
Я стараюсь игнорировать приятное тепло, исходящее от его кожи, и послушно следую за ним. Он отпускает мою руку, ставит мяч на границу линии, а сам удаляется к воротам. До ворот метров десять. Я опускаю взгляд на мяч и просто замираю.
Ну и как бить?
Замахиваюсь ногой, но не для удара — для репетиции. И в этот момент воздух сотрясает крик Антона:
— Что ты делаешь?
Он подлетает ко мне так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Ничего не говоря, Антон садится передо мной на корточки и обхватывает мою лодыжку.
— Эй! — пищу я.
Его прикосновение к моей коже вызывает совершенно необъяснимый взрыв восторга в душе и ощущается, как легкая щекотка, как прохладный ветерок после долгой жары. Я сама не ведаю, что творю и хихикаю, когда Соколов опускает ладонь на мою стопу и поворачивает ее так, чтобы внутренняя сторона была обращена к мячу.
— Вот этой частью бьешь, ясно? Не носком, — он смотрит на меня снизу вверх, и в теплом закатном свете мне кажется, будто его глаза выглядят совсем по-другому.
Почти голубыми.
Но его выжидающий взгляд напоминает — надо ответить.
Я киваю и поджимаю губы. Голова почему-то кружится, а еще зачем-то хочется смеяться. Вот дурочка.
Но я же люблю учиться новому, так? Надо сосредоточиться на этом.
— Что-то мне не кажется, что ты поняла. Давай покажу, как надо.
Антон встает и, мягко отодвинув меня в сторону, подходит к мячу. Я внимательно слежу за положением его сильной ноги, но все происходит мгновенно. Я моргаю, а он уже замахивается. Мяч отскакивает от его ноги и летит в бездну, а в следующую секунду ударяется о сетку ворот в левом верхнем углу.
Он поворачивается ко мне.
— Поняла?
Я киваю, хотя на самом деле не поняла ни черта. Да и что тут понимать? Подошла и ударила по мячу, а дальше будь что будет.
С другой стороны, двери и окна у него в этой части дома стеклянные. Если я промахнусь, то мне крышка. Боже мой, я точно попаду в окно или в дверь! Ну как можно сделать это мини футбольное поле с таким небольшим расстоянием от окон и дверей? И вообще, почему все так рьяно пытаются приобщить меня к спорту? С утра Варя со своим волейболом, теперь Антон...
На спине выступает испарина, сердце ускоряет свой темп. Я выдыхаю, заставляя себя успокоиться и подхожу к мячу. Соколов в это время уже вернулся к воротам.
Так. Что там он делал с моей ногой? Но вместо правильного положения я вспоминаю только его теплые пальцы на своей коже. Взгляд затуманивается, в теле разливается приятное тепло. Приди в себя, Истомина. Надо сосредоточиться на ударе. Мало ли, что он может попросить?
Я ставлю ногу так, как он показал, и уже готова замахнуться.