— Не всем быть такими, как ты.
— Это какими же?
— Любящими внимание, — я поворачиваюсь, чтобы взять со стола яблоко. — У тебя все как-то само собой происходит. Щелк — и появляются новые друзья.
— Только не говори, что у тебя нет друзей, это же чушь. Та красотка из Воронежа, чудик из Светлого, в Мирном ребята...
— Да, но как только я узнавала их поближе и привязывалась, мы переезжали в новый город. И в каждом мне нужно было время, чтобы привыкнуть к новым знакомым. А у тебя это все так легко происходит... И с друзьями, и с отношениями, — я отвожу взгляд и добавляю уже чуть тише: — С последним у меня вообще беда.
— Ну, пока ты двадцать четыре на семь крутишь роман со своим ноутбуком, вернее, той глупой игрой, об отношениях можешь и не мечтать.
Я обескураженно открываю рот и бросаю в Макса яблоко. Он виртуозно ловит его и со смехом подбрасывает вверх, а затем ловит снова.
— Говоришь, как пенсионер. «Это все из-за ваших телефонов...», — я изображаю голос старушки, но Максим лишь закатывает глаза.
На самом деле, об отсутствии отношений я не переживала. Я привязывалась к своим приятелям во всех городах, в которых мы жили, но на отношения всегда ставила табу. Потому что знала — такой разрыв я буду проживать намного дольше и болезненнее, чем расставание с друзьями. Влюблённости, даже малейшие намёки на неё, тоже были под строжайшим запретом. Едва я чувствовала симпатию к кому-то — уходила с головой в учёбу, чтение книг или игры. Через какое-то время симпатия угасала, а затем я узнавала, что мы снова переезжаем. И так по кругу.
Но здесь, в Москве... я точно знаю, все будет по-другому. Я чувствую, что мы останемся здесь, что мы продержимся в этом городе целый год, а затем я поступлю в универ и окончательно пущу здесь корни. А это значит, что можно дружить, можно влюбляться, можно быть свободной даже в своих мечтах.
И это очень меня опьяняло.
— Что это ты так загадочно улыбаешься? — заметив изменение в моем настроении, подмигивает Макс.
— Как думаешь, родители точно не приедут сегодня? — решаю сменить тему, вдруг ощутив укол вины за то, что мы закатили вечеринку за их спинами.
Хотя Максим делал это неоднократно.
— Из Воронежа? Конечно, нет. До утра дом в нашем распоряжении, — Макс закатывает глаза. — Тут уютно, да? Может, я даже съеду из общаги и обоснуюсь тут.
— Ну уж нет, снова жить с тобой под одной крышей? Моя психика этого не выдержит.
— Тогда пошли успокаивать твою психику, — Макс приобнимает меня за плечо и уводит из кухни в гостиную. — И не обращай внимание на Ритку, она цену себе набивает.
«Скорее всего, она в тебя просто по уши влюбилась и каждую девчонку, даже сводную сестру, рассматривает, как угрозу», — хочется добавить мне, но я молчу. Макс и так это знает. Все влюбляются в него. Высокий, крепкий, с ямочками на щеках, вечно искрящимися голубыми глазами, очаровательно непослушными русыми волосами и брутальной щетиной — каждая девчонка с первого же взгляда западала на него. Хоть мы и не были родными, но в чем-то внешне были похожи — мама говорит, у нас один типаж. Но глаза и волосы у меня темнее, а вот ямочками природа не обделила и меня. Мы были похожими снаружи, но совсем разными внутри. И все же я считала его своим самым близким другом.
— О чем ворковали так долго? — Рита встречает нас натянутой улыбкой и встаёт с дивана, протягивая Максу стаканчик с коктейлем. — И вообще, как-то тухло стало. Давайте танцевать!
Егор и Макс оживляются сразу же, и девушки, которые стояли у лестницы, хохоча и пританцовывая, подтягиваются к ним. Играет какой-то модный трек, все веселятся и танцуют, воздух наэлектризован весельем. Макс тянет руки ко мне, приглашая танцевать, и стоит мне только сделать шаг, когда весь дом вдруг пронзает трель дверного звонка.
Ищу испуганным взглядом Максима, но он все так же беззаботно танцует, не обращая никакого внимания на звук. Значит, это не родители — у него на них какой-то внутренний радар.
— Да сколько можно, — бормочу себе под нос, когда понимаю, что человек по ту сторону двери даже не думает отступать.
И замечаю это, кажется, только я.
Пробираюсь через танцующие и трущиеся друг о друга тела и, наконец, оказываюсь у двери. Только бы это не была какая-нибудь злющая соседка... тогда она точно сдаст нас родителям.
— Ну, неужели, — первое, что я слышу от человека, представшего передо мной, когда распахиваю дверь.
На пороге стоит парень — может, чуть старше, чем я, и намного, намного выше. Его тёмные волосы слегка влажные и упали на лоб, а серые глаза подернуты поволокой раздражения. На секунду, всего на маленькое мгновение, меня захлестывает восхищение. Он красивый, даже очень — крепкое тело заметно даже через мешковатую толстовку с логотипом какой-то спортивной команды. Но уж совсем неприветливый, смотрит на меня с высоты своего роста с явным недовольством.