Я усмехаюсь, закатив глаза.
— Так говоришь, как будто уже надевал её…
— Да-а-а, было дело.
Улыбка сходит с лица мгновенно.
— Что?!
Чувствую, что воздух покидает легкие, и ощущения усиливаются, когда я слышу звонкий смех Антона.
— Да шучу я, шучу! Я часто сюда прихожу и ни разу живой души не видел. Так что лезь давай. Тут такой вид!
Он чуть наклоняется, протягивая мне ладонь. Несколько секунд я сверлю его руку обиженным взглядом, и все же делаю первый шаг на скрипучую ступеньку. Свободной рукой цепко хватаюсь за перила, несмело поднимаюсь вслед за Антоном, и вот мы оказываемся на втором этаже — вернее, там, где должен был быть второй этаж. Очень узкое пространство между лестницей и дырой устлано деревянными досками, а в стене зияет огромная расщелина. Здесь запах сырости еще резче, и я морщу нос, стараясь не думать о летучих мышах, которые могут прятаться под потолком.
— Нам туда, — шепчет Антон, кивая головой куда-то наверх.
Проследив за его жестом, я замечаю еще одну лестницу — только теперь без ступенек, а ту, которая обычно валяется на даче, чтобы лазить на чердак. Чердак! Так вот, куда мы лезем…
— Я боюсь. А если она сгнила? Или подпилена? Или просто меня не выдержит?
— Да брось, — он улыбается, оборачиваясь. — Я тут сотни раз лазил и ни разу не упал. Если меня выдержала, то тебя уж точно, пушинка…
С обреченным вздохом я аккуратно, чтобы не оступиться, следую за Антоном. Сначала лезет он. Лестница скрипит и шатается, и я придерживаю ее руками. Антон пробирается в узкое отверстие в потолке и наклоняется, протягивая мне руку. Я выдыхаю, вытираю вспотевшие ладони о шорты и крепко вцепливаюсь руками в лестницу. Самое ужасное ощущение — чувство неустойчивости. За ним идет потеря ориентации, а затем паника. Лестница шатается подо мной, но я изо всех сил стараюсь не смотреть вниз — на огромную пропасть на втором этаже. Делаю несмелый шаг, сглатываю, поднимаюсь выше. Когда я оказываюсь на самом верху, Антон берет меня за руки и аккуратно помогает выбраться. На секунду, всего на одно мгновение наши лица оказываются в миллиметре друг от друга. Я чувствую на щеке его теплое дыхание, и это тепло, кажется, пробирается под кожу, растекаясь по венам. Но я встряхиваю головой, выкидывая оттуда все лишнее, и послушно иду за ним сквозь кромешную тьму.
Мы проходим всего несколько метров, и Антон останавливается, достает из кармана телефон и включает фонарик. Секунда — и стена озаряется холодным свечением. Перед нами оказывается не стена, а маленькая деревянная дверь. Антон проводит по ней рукой и, нащупав что-то, с оглушающим скрипом распахивает ее, впуская в дом свежий ночной воздух и апрельскую прохладу. Он наклоняется и, обернувшись, протягивает мне руку, чтобы вместе выбраться на крышу. У меня трясутся колени, пересохло в горле, но это абсолютно новое ощущение разгоревшегося в груди огня не отпускает.
— Ого! Мы и правда это сделали, — со смешком слетает с моих губ.
Крыша у этого дома покатая, и один бог знает, насколько прочная для нас двоих. И все же мы аккуратно проходим вперед и садимся, подогнув колени к груди. Я поднимаю взгляд к небу и, зачарованная увиденным, забываю как дышать.
Мириады звезд на черном небосводе раскинулись над нашими головами. Звезды мерцают, и их так много, даже созвездия видны! Конечно, это совсем не то, что я видела в Мирном, но, переезжая в Москву, ты звезд в небе и вовсе не ждешь.
Я блуждаю взглядом по всему небу и как будто и миллиметра не могу охватить — настолько масштабная эта картина. Вздрогнув от мурашек, атаковавших тело, я обхватываю себя руками и восхищенно вздыхаю. По небу ползут спутники, точно крошечные светлячки на огромном экране, ярко светит луна, и кажется, во Вселенной больше нет никого, кроме нас.
А ведь и правда — никого нет. Эта часть крыши обращена к лесу, и только стрекотание сверчков и кваканье лягушек напоминает о том, что мы здесь не одни.
— Наверное, надо помахать пришельцам. А то как-то неуважительно, — Антон поворачивается ко мне и с улыбкой подмигивает.
— Думаешь, они на нас сейчас смотрят?
Он пожимает плечами, а я втягиваю носом прохладный воздух, стараясь впитать в себя этот момент. Пахнет свежестью, водой и черемухой, а еще свободой.
Да.Так пахнет свобода.
— Мама в детстве говорила, что каждый раз, когда я забиваю гол — в небе появляется новая звезда. И каждый раз после матча я дожидался вечера и бежал на улицу, чтобы посмотреть, появились ли новые звезды.