— Нет ничего страшного в том, что я немного поиграю, а потом его удалю, — успокаиваю себя я и навожу курсор на первое попавшееся свидание.
В ту же секунду персонажи перемещаются в пространстве и оказываются на какой-то опушке в лесу.
Надеюсь, я об этом не пожалею.
***
Ничего не опьяняет так, как предвкушение длинных выходных.
Оно буквально витает в воздухе, оказывая на всех, кто его вдохнет, приятный расслабляющий эффект. И вот энергия уже бьёт ключом, настроение поднимается, а любые проблемы уже не кажутся такими глобальными.
Наконец, можно забыть о домашнем задании, не спать всю ночь, гулять и просыпаться с первыми лучами заката. И все, абсолютно все выглядят такими счастливыми в этом предпраздничном спокойствии.
Ну, или почти все...
— Обычно я ношу с собой успокоительное, — Степа выглядывает из-под козырька своей чёрной кепки с логотипом нашей волейбольной команды и демонстрирует мне обложку книги, которая зажата в его руке. — Но сегодня я читаю «Хорошо быть тихоней», поэтому и выложил пузырек.
— А зря, — я морщусь, глядя с трибун на поле стадиона, на котором развернулась настоящая Куликовская битва, которой эмоционально полководит Варя. — Варе оно бы не помешало... — резко развернувшись к Степе, я округляю глаза. — Погоди, ты же читаешь почти одну драму! Какой смысл тогда в этих книгах, если после них ты пьёшь успокоительное?
— А зачем ты приходишь смотреть репетицию вальса, если это причиняет тебе боль? — Степа подмигивает. — Наверное, потому что здесь есть что-то... вернее, кто-то, кто тебе нравится? И дарит эмоции, несмотря на то, что тебе обидно.
Я лишаюсь дара речи, а взгляд мой машинально находит Варю и Антона, репетирующих танец. По всему телу проходит дрожь, ком застревает в горле, и я отворачиваюсь, проглатывая все эти неприятные ощущения. Я и сама не знаю, что делаю здесь, вот только его глупые теории тут совсем не к месту.
— Если ты забыл, Варя нас сама сюда позвала, — фыркаю я. — Тебя — чтобы подменить кого-то, не ломая расстановку. Меня... за компанию, наверное.
Он смотрит на меня, как на идиотку.
— Ты могла бы и отказаться. Ах, да, забыл. Ты же не умеешь говорить людям «нет».
Его слова меня обижают. Но ещё больше меня бесит то, что он совершенно прав, а мне приходится притворяться, что это не так. Ненавижу врать.
— Почти всегда после уроков мы приходим на стадион. С чего бы мне отказываться в этот раз? — выкручиваюсь я.
Зелёные глаза Степы мерцают весёлым блеском на ярком апрельском солнце. Это могло бы быть замечательное завершение учебного дня: сегодня было всего три урока, на которых мы с чистой совестью бездельничали, я взяла с собой свой альбом для эскизов нашего проекта, а ещё мы набрали в буфете кучу вредных вкусностей и уже по традиции развалились на трибунах стадиона, чтобы понаблюдать за репетицией вальса выпускников, греясь под тёплыми весенними лучами...
Если бы, конечно, Степе не приспичило порыться в моей голове.
— С того, что тут Антон. Танцует с Варей, — он поднимает одну бровь. — Да ладно тебе, не прикидывайся. Я вижу, как ты на него смотришь. Я все подмечаю. Когда живёшь книгами, в которых переплетается столько сюжетов и миров, реальность становится очень простой и понятной. И скучной.
Я закатываю глаза, беру в руки альбом и карандаш и начинаю расчерчивать бумагу хаотичными линиями, будто сейчас это единственное, что меня заботит. Только спустя пару секунд до меня доходит, что я нарушила свой главный принцип — не рисовать прилюдно. Правда, Степу сейчас вряд ли волнует что-то кроме моей «влюблённости».
Надо же, и взбрела же ему в голову такая чушь! Вовсе я не влюблена в Антона. Может я и создала его в «Персонаже» и не смогла удалить его из сюжета, из головы своей я удалила его давно.
— Бред, — как бы между делом отвечаю я. — Он мне не нравится. К тому же, твоя подруга в него влюблена, а ты говоришь тут такие глупости.
— Судя по всему, обе мои подруги в него влюблены, — он откидывается на пластиковую спинку, закинув ноги на сиденье перед ним, открывает книгу и начинает читать вслух: — Сэм с Патриком смотрели на меня. Я — на них. И я убедился, что они понимают. Не что-то конкретное. Просто понимают — и все. И я подумал: от друзей именно это и требуется.*