— Здравствуйте, Варя просила её подменить.
Девушка кивает, жестом подзывая Антона. Ну, вот и все. Теперь мне точно не сбежать. Я становлюсь на место, на которое мне указывает хореограф, и хочу провалиться сквозь землю, чувствуя на себе любопытные взгляды одиннадцатиклассников. Всё усугубляется, когда сам Антон, наконец, замечает меня. Его брови подлетают вверх, а на губах тут же появляется ухмылка. Он что, веселится? Разнервничавшись до предела, я до крови прикусываю губу и просто жду, когда он развернётся и уйдёт.
Вот только Антон этого не делает.
Он обходит своих одноклассников и останавливается напротив меня — как назло, наша позиция почти в самом центре расстановки. Вот бы убежать отсюда прямо сейчас. И зачем я только согласилась? Я же понятия не имею, что делать и как танцевать этот дурацкий вальс.
И Антон, судя по всему, тоже.
Подняв голову, я встречаю его непроницаемый взгляд, и чувствую, как земля плавится у меня под ногами, становится зыбучими песками. Колени дрожат. Все на нас смотрят. Это была очень глупая идея. Какая же я дура!
— Ты сейчас в обморок упадёшь, — Антон фыркает, подходя ко мне ближе, и протягивает мне ладонь правой руки.
— Все на нас смотрят, — бормочу я, оглядываясь по сторонам.
Вот только в этот самый момент каждый занят болтовней друг с другом, пока хореограф показывает одной из пар какое-то движение. Переминаюсь с ноги на ногу и снова смотрю на Антона. А он хмурится. Почему он хмурится? Бесит его лицо. И сам он ужасно бесит. Как Степа вообще мог подумать, что он мне нравится?
Черт. Вот, кто сейчас точно не сводит с нас глаз.
— Значит, вот так решила держаться от меня подальше? — Соколов берет мою руку в свою, а свободную ладонь устраивает на моей талии.
Я чувствую, как его пальцы насквозь прожигают мою кожу, добираясь до самого нутра и все там поджигая. Не понимаю, что со мной творится, но разум затуманивается, и мурашки, эти дурацкие мурашки, как они меня достали. Словно у меня аллергия на его прикосновения и взгляды, только проявляется она таким неправильным способом.
Абсолютно неправильным.
— Уже соскучилась? — он чуть склоняет голову, понижая голос до какой-то гипнотической хрипотцы.
Боже. В какие игры он играет? Я вспоминаю его и Дарину в «Коробке», и меня бросает в холодный пот.
— Варя попросила её подменить, только и всего, — я почти мямлю, язык еле шевелится.
— И репетицию смотреть тоже Варя попросила? — он вскидывает бровь.
Мы по-прежнему слишком близко. Его ладонь в моей ладони, и он держит меня за талию так, будто я какой-то кубок, полученный за победу в самом важном матче.
По крайней мере, так я чувствую себя в его руках. Важной. Ценной. Хрупкой. Хоть он и очевидно злится.
— Тебя послушать, так я и впрямь какая-то твоя фанатка, — нахожу слова я. — Только не путай мечты с реальностью, ладно? Мир куда проще, чем тебе кажется.
— По-моему, здесь все ты усложняешь, — Соколов вздыхает. — То убегаешь, то вдруг возникаешь передо мной.
— Тебе так кажется. Потому что сам везде ищешь меня взглядом.
— Вот еще. Сдалась ты мне.
— Ты мне тоже не сдался, но так уж вышло, что нам приходится пересекаться, — я переминаюсь с ноги на ногу, все еще находясь в его руках.
— Ты первая девчонка, кто говорит об этом с таким пренебрежением. Чем же я тебе так не угодил?
— Я просто тебя не понимаю, ясно? — как на духу, выдаю я, и округляю глаза от собственной честности. Он вскидывает бровь, а мне ничего не остается, кроме как дать заднюю. — Давай закроем тему. Станцуем этот дурацкий танец и разойдемся, хорошо?
— Так! — вдруг прикрикивает хореограф. — Начинаем прогон заново. Ребята, соберитесь, пожалуйста. Десять минут, и я вас отпущу. Без выхода, первая связка.
Она достаёт телефон, и из колонки вдруг начинает литься эта волшебная музыка, которая моментально отключает мне мозг, растворяет меня, плавит. Состояние усугубляется, когда краем глаза я замечаю движение — ребята начинают танцевать, а мы стоим с Антоном, как роботы, которым нужно довольнительное управление.
— И? Что делать? — растерянно шепчу я.
Внезапно я чувствую холод в своей ладони и на своей талии. Это Антон убирает руки. Он смотрит на меня с абсолютно непроницаемым выражением и делает шаг назад, пожимая плечами.
— Танцуй, — говорит он прежде, чем развернуться и направиться в сторону выхода со стадиона поД удивленные взгляды своих одноклассников, хореографа, меня…
Внутри будто лопается невидимый шарик.
——————