О, боже.
Дыши, Арина, просто дыши.
Спрыгнув с кровати, я бросаюсь к Максу и выхватываю из его рук всю свою жизнь, сосредоточенную в этих маленьких деталях и микросхемах.
— Варвар, — ворчу я, — прости, малыш, это я не уследила, ты всю ночь мучился под его тушей...
— Эй! Эта туша каждый день ходит в спортзал, — обиженно рявкает он и демонстрирует один бог знает кому свой бицепс на правой руке.
— Ты ходишь в этот спортзал только потому, что на первом этаже находится твоя любимая забегаловка с бургерами, уж мне-то не ври.
— Тут ты права. Я предпочитаю сжигать калории другим способом, — он играет бровями, а я толкаю его в плечо и в отвращении морщусь.
— Извращенец.
— Монашка.
— Сколько времени? Родители должны приехать до обеда, нам надо оценить масштаб катастрофы на первом этаже, — я встаю с пола и кладу ноутбук на пока ещё совсем пустой стол.
Комната мне досталась милая, но очень бездушная. Я ещё не успела обжиться — здесь нет ничего, кроме постельного белья и разложенных в шкафу вещей. Впрочем, как и во всем доме. Вряд ли мама или отчим оценят нововведения в интерьере в виде раскиданных по дому бутылок или коробок из-под пицц.
Или чего похуже...
— Без понятия, — хрипит Макс и тоже встаёт, поднимая моего гуся и вытягивая его перед собой, как маленького ребенка. — Судя по тому, что я всю ночь спал с этим... вечеринка не удалась. Видимо, все разбрелись рано. И что за тип вчера приходил?
Его я вспоминаю сразу. Взлохмаченные каштановые волосы, горящие злобой серые глаза и глубокий низкий сонный голос — таким наш новый сосед запомнился мне. А ещё занудным характером и высокомерным взглядом.
— Наш сосед. Жаловался на громкую музыку, — ворчу я, разминая шею. Крошечный огонёк чувства вины все же загорается в душе. — Как думаешь...
— Конечно же, нет, — будто прочитав мои мысли, возражает Макс. — Здесь отличная шумоизоляция, а если этот ханжа настроил свой слуховой аппарат и теперь слышит громче обычного — это не наши проблемы.
С губ срывается смешок.
— Вообще-то, это был молодой парень, Максим, возможно мой или твой ровесник.
— Задрот.
— Он сказал, что мы не даём ему выспаться перед тренировкой.
— Готовится к турниру по шахматам? — ворчит Макс, когда мы выходим из моей комнаты и спускаемся по этой невероятно красивой лестнице на первый этаж.
Я уже представляю, как украшаю её гирляндой из хвои к новому году, но розовое облако из фантазий рассеивается перед моими глазами. Потому что мы лицом к лицу сталкиваемся с реальностью: горшок с фикусом перевернут (и это меньшее из зол) повсюду валяются пустые коробки из-под пиццы, стаканчики, бутылки и ещё какой-то мелкий мусор. По гостиной словно торнадо пронеслось. Я со злобой смотрю на Макса.
— Ох, — он театрально вздыхает. — Который час? Я же на пары опаздываю!
— Если ты не останешься и не поможешь мне прибраться, то, клянусь, ты опоздаешь на собственные похороны.
Обернувшись, Макс сощуривается и сжимает губы.
— Какая ты злая.
В ответ в него летит подушка, валявшаяся до этого момента на полу.
Так, минуя дикую пульсирующую головную боль, мы приступаем к уборке. Ещё нет восьми, когда мы завязываем последний мусорный пакет и выносим его на крыльцо. На улице прохладно, всё-таки, конец апреля, но в воздухе уже вовсю витает запах цветущих деревьев и новой жизни. Хочется улыбнуться и насладиться этим моментом, но голова болит так сильно, что начинает тошнить. Я никогда в своей жизни не напивалась, и та парочка стаканчиков намешанной гадости ясно дала мне понять, что делать этого и не стоит.
— У меня нет сил, — Макс стирает со лба капли пота краешком футболки, а затем, фыркнув, стягивает её с себя и усаживается на ступеньки.
В целом я с ним согласна, если не учитывать тот факт, что уборка заняла у нас минут двадцать. Зато гостиная сияет так, как не сияла, когда мы в неё заехали. У родителей не останется подозрений, если, конечно, их не смутят эти чёрные мешки во дворе.
В конце концов, всегда можно сослаться на криминал. Отчим отнесётся к этому лучше, чем к вечеринке.
— Моя голова сейчас лопнет, — честно признаюсь я. — Как будто сотни маленьких гномов внутри бьют своими молоточками по черепной коробке.
Со всей силы. Стук-стук-стук. Да так громко, что в ушах начинает звенеть.
Макс всем телом поворачивается ко мне.
— Почему я слышу то, что происходит у тебя в голове?
Стук становится громче. Гномы разбушевались: кажется, словно они стучат кувалдой по железу.