— Я слышал, тут водятся волки, так что нам и правда лучше держаться вместе, — Макс подмигивает мне, а Варя, широко распахнув глаза, поворачивается к нему.
— Нет тут никаких волков. Ты это все выдумал.
— Не веришь? Ты вообще знаешь, по каким следам можно понять, что они тут есть?
— Ну, и по каким же? — она складывает руки на груди, нервно сдув со лба белокурую прядь волос.
Я прикусываю губу, стараясь не расхохотаться, но весь мой смех сходит на нет, когда я понимаю, что Макс уводит её в сторону, а я остаюсь наедине с Антоном.
— Куда они пошли? — я хмурюсь, наблюдая за тем, как Макс берет Варю за локоть и подводит её к одному из дальних деревьев. Боже мой, что он творит? Антон же будет вне себя от ревности. — Эй!
— Тихо, тихо, — Соколов вмиг оказывается рядом и, положив ладонь на мою талию, разворачивает меня к себе лицом. Мы оказываемся так близко друг к другу, что я замечаю крошечные веснушки у него на носу. — Давай не будем им мешать, пусть ищут своих волков. Пошли за хворостом.
Не будем... мешать? Антон обходит меня, направляясь в противоположную от Вари и Макса сторону, а я стою, как окаменевшая, и не понимаю, что делать дальше.
— Ты идёшь? — через плечо зовет он.
Я ещё пожалею, но... ладно.
Догнав его, я растерянно ищу взглядом сухие ветки, но везде нахожу только его лицо. Черт.
— С тобой все хорошо? — Антон подходит ко мне, и я замечаю в его руках пару веток.
— А с тобой? — поднимаю на него изумленный взгляд. — Ты только что оставил Варю наедине с Максимом.
Его лицо озаряется улыбкой. Он усмехается, пожимая плечами.
— Мне кажется, Варька нравится Максу. Почему бы не подтолкнуть их друг к другу?
— В смысле? — я буквально выдыхаю этот вопрос, мои плечи опускаются. — Она же тебе нравится!
Сперва Антон округляет глаза — все виды шока отражаются у него на лице. Я сглатываю, не понимая, чему он так удивляется. Нахмурившись, Соколов делает ко мне шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Мы стоим почти вплотную. Я отступаю, врезаясь спиной в дерево, а он подходит ещё ближе.
Макс был прав. Тут водятся волки. Один из них прямо сейчас загнал меня в ловушку и испепеляет меня своим хищным взглядом.
— Кто тебе этот бред сказал? — почти шепчет Антон.
Этот вопрос выбивает почву у меня из-под ног. Я набираю воздуха в лёгкие и уже собираюсь ответить, а затем вдруг понимаю, что мне нечего сказать.
Это же было просто предположение. Мой тревожный домысел. Как сообщить об этом Соколову? Он же тогда решит, что я влюбилась в него, вот и придумываю всякую чушь. А я же не влюбилась.
Не влюбилась же?
Я опускаю взгляд, чувствуя, как пылают щеки, а кожа покрывается ненавистными мурашками. И это в такую жару!
Но я же в него не влюбилась?
Не дождавшись от меня ответа, Антон вдруг берет меня двумя пальцами за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В горле пересыхает, когда наши взгляды встречаются, и птицы вдруг перестают петь, а ветер играть с листвой, когда я вижу его трепещущие ресницы — он смотрит на мои губы.
— Или ты придумала эту глупость сама? — шепчет Соколов, чуть склонив голову.
Боже. Его губы почти касаются моих. Пропасть между нами затягивается. Все моё тело тянется к нему, каждая клеточка умоляет, чтобы он меня поцеловал, но я вжимаюсь спиной в кору дерева, почти не дыша.
Хорошо, что есть опора. Иначе я бы точно рухнула здесь перед ним.
— Э-это не глупость, — заплетающимся языком бормочу я. — Просто...
— Что? — он выгибает бровь.
Так. Хорошо. Мама учила, что лучшая защита — это нападение. Я набираюсь смелости, не желая быть загнанной в угол жертвой, и уже твёрже говорю:
— Варя сказала, ты сразу примчал, как только она тебя попросила! Еще и друзей привел!
Он поднимает брови и усмехается, качая головой.
— Ну, и что с того? Я решил, что нам с парнями это полезно. Хотя бы два дня не думать об отборочных, а потом еще и об экзаменах… да и к тому же, Варька мертвого уговорит, а не уговорит, так заставит. Ты из-за этого решила, что она мне нравится?
— Да мне вообще сложно понять, кто тебе по-настоящему нравится. Сначала Варя. Потом Дарина. Кто знает, сколько ещё девушек вокруг тебя...
Он фыркает. В том месте, где его пальцы соприкасаются с кожей, начинается настоящий пожар. Я рвано дышу, и все же пытаюсь казаться непоколебимой.
— Почему тебя это так волнует? — Антон едва заметно отстраняется.
Я растерянным взглядом изучаю его лицо.
— Меня не волнует! — голос опережает мысли. — Просто... просто не надо играть со мной, ладно?
Секунда. У меня есть всего секунда жизни, обычной, спокойной, прежде чем Антон раз и навсегда переворачивает её с ног на голову одним простым вопрсом: