Я вспоминаю ту сцену на крыльце дома Вари, свидетелями которой мы с Ариной невольно стали, и качаю головой.
— Не будет, конечно. Вы можете стать классной парой.
— Ладно, — его голос почему-то звучит надломленно. — Ну, до послезавтра. Будем за тебя болеть.
— Да, спасибо.
Я откидываюсь на спинку трибуны, позволяя Максу пройти, и напрягаюсь, когда он останавливается уже на выходе со стадиона и оборачивается ко мне.
— Тоха. И ещё кое-что. Она удалила тебя из игры. Да и весь «ваш» сюжет в целом. Больше не играет. Думаю, у нас получилось вернуть её в реальность.
Макс уходит, а я накрываю лицо ладонью и шумно выдыхаю.
В тот день на поле я больше не возвращаюсь и, ничего не сказав тренеру, ухожу со стадиона.
***
Если бы у меня была возможность отключить мысли, как свет в этом доме, чтобы по щелчку вдруг стало темно и тихо, я бы с радостью это сделал.
Ненавижу свои мысли так же, как ненавижу яркий свет.
Никогда не испытывал к себе такой ненависти, как сейчас.
Угораздило же меня так, черт возьми, вляпаться.
Она удалила наш сюжет. Потому что поверила. Потому что решила, что все, что возникает в её фантазиях, я могу дать ей в жизни. Поцелуи в лесу, игры в футбол, милые букеты и вся эта романтичная чушь... И это так странно, так тупо — чувствовать, что я хочу дать ей все это. Понять, что все это не было игрой, моей тупой попыткой развлечься и скоротать время до отъезда. И ничего с этим не сделать. Потому что факт остаётся фактом — я последний урод. Я солгал Максу, лгал ей, лгал самому себе. Потому что одновременно верил — я уеду и выйду сухим из воды. Мне будет плевать, что её ранит правда, если она узнает её. Плевать на своих друзей, плевать на свои идиотские мечты. Я ведь хочу в Италию. Хочу учиться в лучшей футбольной академии и больше никогда ни о чем не париться. Не слушать вопли отца про «Сириус».
Вот только я заигрался. И не заметил, как Арина стала чем-то большим, чем просто развлечение. А Италия... пора признать, что это просто повод сбежать от отца и его постоянного контроля.
Зарывшись пальцами в волосы, я прикрываю глаза и тут же открываю их, когда на телефон приходит уведомление. Свет от экрана озаряет пустую кухню. Делаю глоток воды и снимаю блокировку.
Хотелось, чтобы это была Арина. Но она, видимо, почувствовала, что я отстранился, и не навязывается. Но я был бы не против, если бы она навязывалась. Если бы сидела сейчас здесь и рассказывала забавные истории о своих переездах. А я бы слушал и перебирал пальцами её красивые каштановые волосы.
И не испытывал этого гадкого отравляющего чувства вины. Всё было бы по-настоящему.
Сделав глоток воды из стакана, я сощуриваюсь от яркого света и открываю сообщение.
Дарина
Что делаешь? Не хочешь прийти? Предки свалили на дачу, я одна
21:09
Закатываю глаза и печатаю ответ из двух слов
Антон
Не хочу
21:11
Такая глупенькая и наивная. Иногда мы общались с ней, иногда больше, чем общались, но по итогу я просто использовал её, когда Арина создала себе в игре рыжую «соперницу». Дарина всегда на все соглашалась, буквально заглядывала мне в рот. Это слишком заметно и слишком бесит.
Дарина
Почему так грубо? У тебя нет настроения? Хочешь, я приду и тебя развеселю?
21:12
Я пересылаю ей моё же предыдущее сообщение, нажимаю на блокировку экрана и убираю телефон в сторону. В этот момент входная дверь открывается, автоматически включается свет, и я слышу приближающиеся шаги отца.
— Почему в темноте сидишь? — спрашивает он, включая свет и бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу.
Он ставит спортивную сумку на стол и садится на стул напротив меня. Я же встаю и направляюсь к раковине, чтобы поставить стакан.
— Вот как. Теперь игнорировать меня будешь?
— Я тебя не игнорирую.
Прикрываю глаза и делаю глубокий вздох. От греха подальше убираю стакан.
Сейчас начнётся.
— Я разговаривал с Василичем. Что это за выходка сегодня была? — он слово в слово говорит то, что я уже озвучил в своей голове. Странно, что не с порога. — Ты плохо чувствовал себя или что?
— Или что? — я оборачиваюсь, облокачиваясь о столешницу. — Какая разница?
— Никакой, просто я подумал, что ты, может, наконец принял разумное решение играть за «Сириус»...
Я принял решение свалить к матери в Италию, приятель.
— Нет. Ничего я не принял.
— Хм. Значит, послезавтра ты все же попытаешься прорваться в «Легион»?