— Прорваться? — я усмехаюсь, но уже чувствую, как внутри просыпается вулкан, и все дрожит, все кипит от злости. Сейчас самое неподходящее время для этого. — Что ты имеешь в виду? Я просто сыграю. И если сыграю хорошо, меня пригласят в «Легион», там будет их тренер.
Отец встаёт со стула, и по его сбившемуся дыханию я понимаю, что он медленно выходит из себя.
— Ну, там будут тренеры разных команд, и я там буду. Только ты же сам понимаешь... одно моё слово... — он старательно избегает зрительного контакта. Я сжимаю руки в кулаки, белеют костяшки. Это нормально, что мне хочется врезать родному отцу? — Я не могу допустить, чтобы мой сын играл в команде соперников. Пока ты носишь мою фамилию, это невозможно. Я и так позволил тебе слишком многое, разрешив тренироваться на стадионе «Легиона» с тренером, который когда-то работал с этими...
— Ладно, — вместе со вздохом говорю я.
Отец, до того нервно расхаживающий по кухне, останавливается и наконец решается посмотреть мне в глаза. Меня уже тошнит от скандалов с ним. Это все равно ничего не изменит.
— Делай, что хочешь, — бросаю я напоследок, прежде чем развернуться и направиться к лестнице, ведущей на второй этаж.
Я знаю, что он явно не понял, что сейчас произошло и обязательно потребует объяснений, поэтому я захожу в свою комнату и закрываюсь изнутри. Во всех чёртовых смыслах.
Кровь кипит. Я срываю футболку и бросаю её на кровать. Нужен воздух. Свежий ночной воздух. Открыв стеклянную дверь, я выхожу на балкон и закрываю глаза, впившись руками в перила. Ветер обдает пылающее лицо.
Надо просто пережить отборочные, закончить школу, собрать шмотки и, забив на экзамены, свалить к матери в Италию. Но перед этим обязательно рассказать обо всем Арине. Пусть она меня ненавидит. Так будет легче. Нам обоим.
Открыв глаза, я впиваюсь растерянным взглядом в дом напротив и замираю, когда замечаю Арину, стоящую на балконе. Она такая красивая в этом тусклом свете уличного фонаря, и даже с такого расстояния я вижу, как она дрожит. Её длинные волосы собраны в пучок, а стройное тело облегает простая голубая пижама. И она все это время смотрит на меня, парализует, лишает меня кислорода. В её глазах растерянность, в её взгляде предчувствие плохого, на её лице нет и намёка на улыбку.
Я так перед ней виноват.
Но я всего лишь хотел, чтобы всем было весело. Ей — быть частью ожившей в реальности сказки, которую она писала сама. А мне — наблюдать, как она влюбляется и как сходит с ума, замечая все эти совпадения.
Вот только наблюдая за тем, как она влюбляется в меня, я не заметил, как влюбился сам.
Какой же я идиот.
Я должен все это прекратить. Это зашло слишком далеко.
Она не заслуживает такого придурка, который начал отношения с ней со лжи, ещё и использовал её брата.
А мне пора в последний раз пойти по сценарию «Персонажа» и удалить себя из её жизни так же, как она удалила меня из игры.
Только сначала я должен кое-что сделать.
Взяв в руки телефон, я открываю галерею и нахожу фотографии рисунков Арины, которые я сделал той ночью в походе. Нажимаю «поделиться» и выбираю контакт мамы. Уже через минуту на экране высвечивается фото нас с матерью, сделанное прошлым летом на берегу Средиземного моря.
— Сынок, что я должна сделать? — слышу ее голос в динамике, когда отвечаю на звонок.
Глава 23. Исчезнувший
То, что сегодня со мной случилось, я не могу назвать никаким другим словом кроме «озарение».
Это произошло на перемене между третьим и четвёртым уроком, когда я сидела в столовой, допивая чай и гордясь тем, что начались уже вторые сутки, как я не играю в «Персонаж». И ровно в тот момент, когда за стол напротив сел он, окружённый своей футбольной свитой, и мы встретились взглядами, а в животе у меня появилось приятное покалывание, я все поняла.
Я влюбилась в Антона Соколова, как дурочка.
В фильмах и сериалах это озарение сопровождается романтичной музыкой, замедленной картинкой, глупыми улыбками и глубокими вздохами. В реальности мне хотелось нажать на кнопку и исчезнуть, как персонажи моей игры. Я чувствовала, нет, скорее, предчувствовала, что эта влюблённость до добра не доведёт. Не знаю, связано ли это с тем, что с момента нашей последней встречи с Антоном прошло несколько дней, а потом он как обычно отдалился от меня. Или, может быть, причина была в том, что я считала эту влюблённость искусственной, навязанной моей же игрой... будто не будь всех этих совпадений, я бы не очаровалась им, а перегорела бы к этому сюжету и пошла строить новый.
А может, я просто никогда не влюблялась прежде, и это чувство казалось мне чем-то чужим, инородным...