— Рад был познакомиться, — он пожимает Максу руку, и моя теория рассыпается под этим жестом.
— Я живу в центре, в общаге универа, но буду частенько заглядывать к Арине и предкам, так что не теряемся, братишка. И да, я помню про матч!
Моя челюсть со звоном падает прямо на эту железку.
Что он только что сказал? Братишка?
Они знакомы две минуты! И какой к черту матч?
— Конечно, приятель, — Антон пожимает руку Максу и, наконец, обращает свое внимание на меня. — Приятно было... познакомиться. Я бы ещё поболтал, но у меня тренировка. Ещё увидимся.
— До встречи! — пропевает Максим и берет меня под руку, как будто мы старые супруги, принесшие новому соседу черничный пирог, как в старых американских сериалах. — Идём, нам ещё предков встречать.
Но прежде, чем я на ватных ногах разворачиваюсь и следую за Максом к нашему дому, я замечаю искру.
Маленькую зловещую искру в серых глазах моего нового соседа.
И искра эта, боюсь, грозит обернуться адским пламенем.
***
— Как тут чисто! Вы что, убирались? И что за мешки на улице?
Мама расхаживает по гостиной, стуча своими высоченными каблуками, и не перестаёт удивляться красоте этого дома, будто не была здесь два дня назад и не охала-ахала на каждый угол. Но её тоже можно понять. Когда шесть лет добровольно ютишься по крошечным квартиркам, пережившим по меньшей мере апокалипсис, а по большей — восстание тараканов, начинаешь радоваться любому приличному жилищу. А этот дом был не просто приличным. Это был настоящий коттедж со всеми своими прелестями.
— Тут было пыльно, — лжет Макс, беззаботно попивая воду из стакана, пока мы сидим за столом в просторной современной кухне в бежевых тонах. — Решили к вашему приезду навести марафет.
— Вот это я уважаю! — отчим заходит в кухню и ставит огромную коробку на пол. Выпрямляется, стирает пот со лба и вздрагивает, когда сзади подходит мама и громко ахает. — Что?
— Там наш свадебный сервиз! — пищит она. — А не мешок с картошкой!
— А весит так же. И стоит тоже, — отчим усмехается, пожимая плечами, а мы с Максом переглядываемся, в унисон закатывая глаза.
Иногда, хотя нет, в основном, они ведут себя, как влюбленные подростки.
Я ни разу не влюблялась (за исключением того позорного случая в седьмом классе), но мне кажется, когда вечно серьезный офицер под два метра ростом расцветает, как мальчишка, при виде её, это именно то самое чувство. Влюблённость.
Я помню, какой мама была до знакомства с ним. И какой стала сейчас. Она всегда расслаблена, всегда спокойна, на её губах всегда играет улыбка, даже если возникают трудности, она говорит, что мы со всем справимся, потому что мы есть друг у друга. Мне кажется, так может говорить только влюблённая женщина.
— Нам надо что-то придумать с завтраком, — она хлопает в ладоши, когда отчим зовёт Макса помочь с оставшимися в машине коробками. — И никаких доставок! Какой же здесь воздух... мы ещё и на солнечной стороне! Буду выращивать тут овощи и фрукты.
Я подпираю голову рукой и тяжело вздыхаю. Все ясно. Мама в эйфории.
— Ты уверена, что мы продержимся тут до первого урожая? — мой голос звучит бесцветно, все мысли витают вокруг нашего нового соседа и предательской выходки Макса.
— Ну, конечно. У Лёши новое звание. Мы можем больше не беспокоиться о внезапных звонках и сборах за полтора часа, — она улыбается, а её голубые глаза сияют радостью. Иногда я сама не могу поверить, что этой женщине весной исполнится тридцать семь. Она выглядит, как моя старшая сестра. Иногда и ведёт себя так же. — Поэтому настраиваемся на твой выпускной здесь, в Москве. Ты же помнишь, в понедельник мы идём говорить с директором той школы?
По затылку будто прилетает теннисным мячиком. Головная боль почти прошла, но на этих словах возобновилась с новой силой.
Очередной переход в новую школу, ещё и за месяц до конца учебного года. Самый неприятный момент. Казалось бы, за шесть лет у меня должен выработаться иммунитет, но в этот раз ведь все по-другому. Если верить отчиму и маме, в этой школе я задержусь. А значит, есть повод переживать о новых друзьях, учителях, оценках...
В конце концов, эти переживания захватывают меня, и, сославшись на головную боль, я оставляю маму наедине с её восторгом и поднимаюсь к себе. Где-то на лестнице меня окликает Макс, но я его игнорирую. Предатель. Пусть зовет своего нового друга.
Оказавшись в своей комнате, я сажусь на кровати в турецкую позу и включаю ноутбук. Есть только один способ избежать тревожащую меня реальность.
Создать новую.