Войдя в стадион, я прохожу по тёмному коридору и останавливаюсь у самого выхода, откуда открывается вид на трибуны и само поле. Антон уже ждёт меня снаружи. Выдохнув и спрятав вспотевшие ладони в карманы пиджака, я подхожу к нему.
— Привет, — с улыбкой и предвкушением, которое, почему-то, отдаёт горьким привкусом, тихо говорю я.
Антон оборачивается. Он улыбается уголком губ, но в глазах у него печаль. Я замираю, не зная, что делать дальше, куда себя деть.
Почему-то мне кажется, что он не скажет мне ничего хорошего.
— Привет, — он вздыхает.
Здесь так тихо, как на кладбище. Интересно, он слышит, как грохочет моё сердце? Надеюсь, нет...
— Всё в порядке? — голос у меня дрожит.
— Да, то есть... — Антон делает шаг навстречу мне и, опустив взгляд, берет меня за руку. Дыхание у меня сбивается. Неужели Степа прав? Боже, хоть бы он оказался прав! — Арина, ты очень хорошая девушка, правда...
Однажды я прочитала, что если человек добавляет слово «правда», он однозначно врет.
— Ты мне очень нравишься, — он говорит это, но почему-то я не чувствую знакомых бабочек, покалывания, наоборот, в душе разливается что-то холодное, тяжёлое. — Я не думал, что однажды на меня будет орать тренер из-за моей рассредоточенности, а она будет вызвана тобой. Потому что ты заполнила все мои мысли. Ты очень красивая. Ты умная. Ты спокойная. Такая талантливая, даже если не знаешь об этом. И ты становишься такой милой, когда переживаешь обо всем. Даже сейчас не могу перед тобой устоять.
Я рассыпаюсь на кусочки, слыша все это. Сейчас он или акуратно соберёт меня воедино, или растопчет эти осколки в пыль.
Если только он скажет «но»...
— Но, — Антон сглатывает, — я должен тебе кое-что сказать. В конце мая я уезжаю в Италию. Отец не даст мне играть за ту команду, в которой я хочу играть. А я не позволю ему управлять моей жизнью. Я не лгал тебе там, на крыше, говоря, что хочу остаться в Москве. Но я просто не могу этого сделать.
И тогда он меня разбивает. Не оставляет ни осколка. Я чувствую, как этот холод, болезненный холод, растекается по венам, а боль, физическая, нестерпимая, ударяет меня в грудь. Я чувствовала это, я была к этому готова, но мне все равно больно.
Потому что как бы ты ни старалась — к этому невозможно подготовиться. Часть тебя все равно будет надеяться.
— Хорошо, — шепчу я, а затем аккуратно высвобождаю свои ладони из его, и делаю шаг назад.
Но затем меня вдруг настигает осознание.
Это произошло не просто так. Он не просто так именно сейчас решил сказать мне, что уедет.
Накрыв рот ладонью, я в неверии качаю головой.
Нет, конечно, я верю, что он уезжает.
Я даже верю, что он мог в меня влюбиться.
Но я не верю, что сбылось последнее, что я сделала в «Персонаже». Я удалила его из игры, а он решил исчезнуть из моей реальной жизни.
Взгляд мой в панике мечется по его лицу. Игра в футбол, рыжая девушка, наши встречи, ссоры, поцелуй в лесу, букет... а теперь это.
Таких совпадений не бывает.
Боже. Неужели я схожу с ума?
— Арина? — Антон зовет меня, когда я разворачиваюсь и на ватных ногах следую к выходу.
Он пытается меня догнать, но, развернувшись, я качаю головой и ухожу, с каждым своим шагом набирая скорость и, в конце концов, перехожу на бег. Я замечаю поджидающего меня Степу, но тот отшатывается от меня, как от приведения, наверное, заметив слезы, ручьём стекающие по моим щекам. А я их даже не чувствую. Я бегу к выходу из школы, надеясь как можно скорее попасть домой, к своему ноутбуку, узнать, что это — гребаная мистика или моё сумасшествие. Степа окликает меня, видимо, но я его уже не слушаю, кровь пульсирует в ушах.
До дома я добегаю с рекордной скоростью. Долго вожусь с ключом — родителей, к счастью, нет дома. Взлетаю по ступенькам и, рывком открыв дверь в комнату, испуганным взглядом ищу ноутбук. Но он лежит ровно там же, где я оставила его, когда удаляла Антона, а затем и весь сюжет. Слезы застилают глаза, и я ничего не вижу, но все же сажусь на пол и открываю крышку, включая это орудие моей судьбы.
Но что дальше? Сюжет я удалила, и мне никак не проверить... может, удалить эту игру к чертям собачьим?
А может, в мой ноутбук кто-то вселился? Какой-нибудь злой дух, который решил так и поиграть с моей жизнью? И, наблюдая за тем, что происходит в игре, исполнял все это в жизни? Заставляя меня влюбляться в Антона...
Но если это злой дух, его ведь надо изгнать! И тогда все встанет на свои места...
Я горько усмехаюсь, представляя эту картину:
Прижимая ноутбук к груди, я влетаю в церковь, горло сводит от всхлипов, а в голове одна цель — изгнать этот дурацкий злой дух. В церковном зале нет никого, кроме пары пожилых женщин и священника. Теплый воздух напитан плавящимся воском и ладаном, свет приглушен, и так тихо, словно весь мир вдруг замер. Мужчина в чёрной рясе сразу обращает на меня свой взгляд.