Я знала, что сюда приходят в разном состоянии и по разным поводам. Но причину, по которой я оказалась здесь, не объяснить ни логикой, ни здравым смыслом. Мой предел настал. И я просто не знаю, кто ещё сможет мне помочь.
Судорожно вздохнув, я прижимаю к груди холодный металл и на нетвёрдых ногах прохожу через весь зал. Сердце грохочет в грудной клетке, и этот стук такой громкий, что кажется, будто звучит он везде, отбиваясь от высоких сводчатых потолков. Остаётся три метра, два...
Я останавливаюсь почти у самого алтаря, где стоит священник. За спиной раздается перешептывание прихожан. А когда священник поворачивается ко мне всем телом, то в немом вопросе поднимает густые седые брови.
— Прошу вас, помогите, — глотая слезы, шепчу я. — С моим ноутбуком творится что-то страшное. Я боюсь, что в него кто-то вселился. Вы не могли бы... его освятить?
Священник смотрит на меня, как на идиотку, а затем достаёт из кармана телефон и вызывает бригаду из психушки.
Шмыгнув носом, я тут же рисую в воображении продолжение этой безумной саги:
Меня, одетую в смирительную рубашку, ведут по белоснежному коридору психиатрической больницы. И голос, сначала звучащий только в моей голове, вдруг вырывается наружу:
— Это все злой дух! Он вселился в мой ноутбук! Он управляет моей жизнью! Он всемогущий! Выпустите меня, я должна изгнать его!
И пока меня ведут в мою палату, истерика у меня потихоньку угасает, а на место ей приходит холодный расчет. Может, это не злой дух всемогущий, а я? И все мои желания сбываются? Я ведь неосознанно хотела быть с Антоном, и стоило мне только создать это в игре, как — вуаля — и вот мы уже целуемся ночью на стадионе! Тогда почему я не стала известным дизайнером?
Но эту мою версию санитары уже слушать не хотят. Они вкалывают мне успокоительное, и я засыпаю, забывая и о «Персонаже», и об Антоне, и о злом духе…
Стоит этой картинке только возникнуть в моей голове, как на место всхлипам приходит горький смех. Я отталкиваю ноутбук в стороны и накрываю лицо руками, чувствуя, как рыдания снова подбираются к горлу.
Я не знаю, что за чертовщина произошла и почему почти все, что я создала в этой игре, сбылось в реальности.
Я не знаю и, может быть, даже не хочу знать.
Потому что факт остается фактом — Антон уедет уже через две недели, и я больше никогда его не увижу.
Но я ведь только-только поняла, что впервые в своей жизни в кого-то по-настоящему влюбилась… разве это справедливо?
Глава 24. Сказать в глаза
Каждый наш пятничный «ВПС» с Максом начинался с кровопролитной ругани. Иногда мы могли выбирать фильм или сериал почти до самого утра и, так ничего и не решив, съесть все наши запасы вредностей и лечь спать. Конечно же, в смертельной обиде друг на друга. Но как-то раз, лет пять назад, Максим сдался и доверил выбор фильма мне. Ту подростковую драму про первую любовь я не забуду никогда. Только потому, что, увидив главную героиню, рыдающую из-за неразделенной любви в своей кровати, заваленной носовыми платками, меня охватил приступ тошноты. Помню, как мы с Максом переглянулись и, расхохотавшись, выключили «эти сопли».
Я тогда сказала ему: «Никогда не буду плакать из-за парня. Это же так глупо и унизительно».
— Да, Арина, это же так глупо, — поморщившись своему отражению в зеркале, бормочу я.
Вот уж не думала, что буду рыдать из-за парня. Но ведь это так несправедливо! Мой первый поцелуй, первая влюблённость... я едва успела осознать все эти чувства, как сразу же получила ими же в лоб.
И улетела в нокаут.
Но чего я ждала? Жизнь — это не игра, сколько бы безумных совпадений с сюжетом ни случилось. Но и в игре Антона больше не будет. Больше не будет нас. А если бы я не удалила его? Он бы остался в Москве, остался бы в моей жизни?
Всхлипнув, я бросаю взгляд на ноутбук, но тут же отгоняю эту безумную мысль. К счастью, меня отвлекает стук в дверь. Я плотнее укутываюсь в одеяло и хрипло кричу:
— Уходите!
Вот только дверь все равно приоткрывается, а в узкой щели, впустившей в комнату полосу света, появляется лицо Максима. Я встречаюсь с ним взглядом, но тут же переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза.
Никого не хочу видеть.
— Макс, «ВПС» отменяется, я не в настроении, — бормочу в подушку я, прекрасно зная, что он все равно зайдёт.
И он заходит. Кровать прогибается под его весом, а он берет меня за плечо, заставляя меня повернуться к нему. Я натягиваю одеяло на голову, но Макс пытается сделать обратное, и после небольшой перепалки он все же побеждает.