— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает он, нависнув над моим раскрасневшимся лицом.
— Ничего, — я шмыгаю носом. — Пожалуйста, уйди.
— Никуда я не уйду. Кто тебя оби... — Макс вдруг замирает, а взгляд его перемещается на моё окно. — Это Антон, да?
Я сглатываю, стараясь не выдавать эмоций, но, видимо, он все читает по моим глазам, потому что в ту же секунду подрывается и несётся к двери.
— Я же его предупреждал...
Осознав происходящее, я вскакиваю с кровати и бегу к Максу, хватая его за плечо в тот самый момент, когда он вылетает из моей комнаты. С трудом затаскиваю его обратно и обхватываю ладонями его уже пылающее от злости лицо.
— Макс, ты сделаешь только хуже! Пожалуйста, лучше останься здесь. Не надо идти к нему. У него же завтра игра... — я вхлипываю и отворачиваюсь. — Нет ничего унизительнее этих разборок.
Но мои слова, кажется, эффекта на него не производят. Он все смотрит и смотрит на окно, полыхая от злости, и лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд переводит взгляд на меня. Он выдыхает и плечи его опускаются.
— Хорошо. Но я все равно поговорю с ним.
— Давай просто... забудем об этом, ладно? Ничего не произошло.
Убедившись, что Макс никуда не пойдёт, я возвращаюсь к себе в кровать, и он, немного постояв, тоже забирается ко мне под одеяло. Я устраиваю голову у него на груди и прикрываю глаза, понемногу успокаиваясь. Так странно. Никогда его таким не видела. Это же Макс — душка и всеобщий любимец. Он не способен причинить кому-то вред, да даже поругаться с кем-то для него проблема. Почему же тогда он так взъелся на Антона? Ведь даже я на него не злюсь... ну, разве что немного. Только за то, что морочил мне голову, хотя знал, что уедет. Это было подло с его стороны. И все же он мне ничего не обещал. Мы оба жили в моменте, не думая ни о чем, поддавались чувствам.
Хотя, были ли чувства с его стороны?
— Кому ты пишешь? — тихо спрашиваю, заметив, что Макс достал телефон и что-то печатает.
— Никому, — он быстро блокирует экран и переводит взгляд на меня. — Может, расскажешь, что случилось? Ещё вчера все было хорошо, ты вся светилась. Он тебя обидел?
Он разбил мне сердце. Считается ли это за нанесенную обиду?
Сглотнув, я вздыхаю и опускаю взгляд.
— Нам просто не по пути, вот и все, — наконец, нахожу слова я. — Но, конечно, если бы он был более искренним со мной изначально, ничего этого бы не было...
— Он... что-то тебе сказал? — голос Макса как-то подозрительно дрожит.
Я сглатываю, возводя взгляд к потолку.
— Он заканчивает школу и уезжает к маме в Италию.
Макс весь напрягается, как каменная статуя, и я даже слышу, как скрежещут его зубы.
— Я его прибью, — процеживает сквозь зубы он. — Зачем тогда он морочил тебе голову?
— Наверное, он верил, что останется, — я отгоняю непрошенные сценарии того, как могли бы развиваться наши отношения, останься Антон в Москве. — Ладно. Не хочу говорить об этом.
На лице Макса я вдруг замечаю тень волнения. Его взгляд становится рассеянным, он смотрит куда угодно, но только не на меня.
— Что такое? — я приподнимаюсь на локтях.
— Арин, — он задерживает дыхание, а затем шумно выдыхает, будто собирается с мыслями. — Я должен тебе кое-что сказать.
Желудок сжимается от волнения, и я замираю в ожидании, но в этот момент в дверь моей комнаты раздаётся стук.
— Открою, — Макс подрывается с кровати и, наплевав на мои протесты, следует к двери.
Я принимаю сидячее положение, чувствуя себя слишком по-идиотски и искренне надеясь, что это не родители, но когда Максим открывает дверь и отходит в сторону, открывая для меня обзор, у меня пропадает дар речи. Стоя на пороге моей комнаты, Варя Солнцева держит в руках пиццу из «Коробки» и бутылку с содовой. В её глазах ничего, кроме сожаления, а на губах приободряющая улыбка.
— Я решила, что сейчас самое время закрыть топор войны, — тихо говорит она. — Можно зайти?
Окончательно потеряв дар речи, я киваю. Макс забирает у неё коробку с пиццей, но когда она заходит в комнату, следом показывается знакомая рыжая макушка.
— Ты же не думала, что мы вот так просто оставим тебя с разбитым сердцем? Может, от красавчика Соколова ты и отделалась, а вот от нас точно нет, — Степа бросает на кровать две увесистые пачки чипсов и следом забирается сам.
— Ну-ка подвиньтесь, — Варя берет Макса под руку, и вдвоём они тоже оккупируют мою кровать, так что мы вчетвером оказываемся в окружении пиццы, чипсов и друг друга. Когда Варя поворачивается ко мне, она протягивает мизинец. — Помнишь, как в Ривердейле Вероника и Бетти поругались из-за Арчи? И Вероника сказала, что это она не виновата, что Арчи не выбрал Бетти. Так вот, Ари, она права. Я не должна винить тебя в том, что Антон влюбился в тебя, а ты в него. Даже если по итогу он и оказался козлом и разбил тебе сердце. Мы все равно подруги, и никакие парни не должны на это влиять.