К счастью, никто из них не пытается меня догнать.
Глава 25. Огонек
Антон
Сегодня я проиграл.
Это было не то поражение, за которое тебе всыпет тренер и осудит команда. Не то, после которого ты не будешь спать ночами, размышляя над тем, как исправить совершенные ошибки. И даже не то, от которого будет зависеть твоя карьера.
Это было поражение на другом поле, и оно ощущалось болезненнее, чем что-либо.
— Классная игра, приятель, — Ден хлопает меня по плечу, когда мы входим в эту злосчастную раздевалку.
Я хватаю полотенце, стирая со лба пот, и сажусь на лавку. После напряжённой игры в висках пульсирует кровь, я почти не слышу голоса парней. Что бы ни случилось всего за полчаса до матча, я играл, как в последний раз. Мы сыграли в ничью, но это не тот случай, когда счёт что-то решал. Тренеры смотрели на технику. И, уверен, моя техника не прокачала. Хотя мне было глубоко плевать на исход, я просто играл, как в последний раз.
Потому что знал — на этом поле и в этом городе я играю в последний раз. И то, что Арина теперь обо всем знает, только дало мне мотивацию играть лучше. Показать самому себе, что я могу быть в Легионе.
— Добрый день всем, — отец заглядывает в раздевалку и кивает остальным парням.
Я прислоняюсь затылком к шкафчикам и прикрываю глаза. Сейчас начнётся.
— Вы отлично играли, парни. И, как вы знаете, я представляю молодёжный футбольный клуб «Сириус». Я бы хотел отметить технику некоторых из вас и взять ваши контакты, поскольку именно вас я хочу видеть в своей команде.
Парни напрягаются в ожидании. На губах у меня играет ухмылка. Я не разговаривал с отцом уже несколько дней, мы будто существовали в параллельных вселенных. Я даже не знаю, догадывается ли он о том, что я собираюсь свалить к матери.
— Александр Кондрашев, — читает отец фамилии в своём блокноте, и Саша, мой одноклассник, оживляется, почти подскакивая на лавке.
Интересно, он назовёт меня последним или не назовёт вовсе, а потом просто представит перед командой, как своего игрока? Как жаль, что представлять будет некого.
— Филипп Зорин, — продолжает он, и наш вратарь одаривает отца довольной улыбкой. — И Даниил Омельченко. Ребята, я буду рад сотрудничать с вами.
Не назвал. Что ж, значит, он выбрал такой путь.
Очень, очень глупо.
— А! Вы уже здесь? Переманиваете моих парней, ай-яй-яй, — в раздевалку заходит Руслан Алексеевич — тренер «Легиона», и в горле у меня пересыхает, когда он хлопает моего отца по плечу.
Я стараюсь не подавать виду, но мне совсем не хочется услышать фамилию того парня, которому он предложит место в своей команде. Это будет удар сродни тому, который сегодня получила Арина. И пока я стараюсь не думать об этом хотя бы несколько секунд, тренер подмигивает моему отцу и останавливается в самом центре раздевалки.
Каждый. Абсолютно каждый из сидящих здесь мечтает попасть в «Легион». Это команда принципов. Это команда будущего. Многие звезды нашей футбольной арены вышли из «Легиона». Он буквально взращивает легенд.
И шансы сейчас есть у всех, кроме меня.
Я усмехаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не встать и не уйти отсюда. Но это будет противоречить спортивной этике. Я же не психованный мальчишка. Я не мой отец.
— Парни, я понимаю, насколько сложной была эта игра, учитывая тот факт, что вы не являетесь полноценной командой. Но я успел разглядеть технику каждого из вас, кроме того, я видел огонь в глазах каждого из вас. И могу сказать, что многих из вас ждёт звёздное будущее. Что до «Легиона»... в этом сезоне у нас есть только одна свободная позиция нападающего.
Я так не хочу слышать это имя.
Я просто не готов к этому. Хотя мне должно быть плевать.
— И я хотел бы отдать это место Антону Соколову.
Это имя звенит где-то на задворках сознания, и все же я открываю глаза, в немом шоке уставившись на тренера. А он смотрит прямо на меня. Остальные парни разочарованно вздыхают, пока я перевожу взгляд с него на своего отца, который не сгорает от злости, а гордо улыбается и кивает.
Я встаю, до конца не понимая, что происходит, и подхожу к тренеру, чтобы пожать друг другу руки.
— Вы... серьёзно? — почти шепчу я.
— Похоже, чтобы я шутил? — тренер улыбается, оборачиваясь к моему отцу, а затем снова смотрит на меня. — Я давно к тебе присматриваюсь. Пришло время дать тебе шанс. Что думаешь?