— М-мне пора, мы с Максом договорились встретиться в «Коробке».
И прежде, чем Степа успевает съязвить хоть что-то, я забираю свой рюкзак и ретируюсь с трибун, словно меня никогда здесь и не было.
По крайней мере, я его не обманула: Макс и правда уже ждёт меня в «Коробке».
***
Пицца «Четыре сыра» и «Маргарита», наггетсы с тремя видами соусов, картофель фри, залитый кетчупом, два литра содовой и морковные палочки... я разглядываю стол, заваленный фаст-фудом, и не могу понять, что здесь забыло последнее «блюдо».
— Ты слышала о продуктах с отрицательной калорийностью? — держа в одной руке картошку-фри, а другой брусочек сырой моркови, с набитым ртом говорит Макс.
Я стараюсь не рассмеяться, пожимая плечами.
— Морковь тебя не спасёт.
— Ты меня осуждаешь?
— Да нет, — пожимаю плечами. — Ты всегда был проглот. Но Варе нравятся качки.
— Так я на массе, — Максим демонстрирует мне бицепс, но я лишь закатываю глаза. — Ладно, на самом деле я заедаю стресс. Ты же знаешь, зачем я тебя сюда позвал?
О, боже. Только не это.
За эти десять дней не было ни минуты, чтобы Максим не спрашивал, не злюсь ли я на него за то, что он сливал все сюжетные повороты в «Персонаже» Антону. Я всего раз спросила, как вообще они смогли это провернуть, и получила ответ, что Макс просто подключился к моей учётной записи и мог не только наблюдать, но и управлять сюжетом, пока я не играла, сближая меня с Антоном не только в игре, но и в жизни. После этого я попросила его закрыть эту тему раз и навсегда. Конечно, я на него злилась, нет, не просто злилась — я была в бешенстве. Но когда гнев ушел, я поняла, что Макс просто слишком доверчивый. А ещё возомнил себя Купидоном. Я перестала обижаться на него, но иногда мне кажется...
Кажется, будто я и на Антона перестаю держать зло. Я постоянно спрашиваю себя: что бы сделала я, окажись вдруг на его месте? Будь я любимицей школы, спортсменкой с большим будущем и красавицей, узнавшей, что новенький создал меня в симуляторе жизни и вовсю крутит там со мной роман? Я бы проигнорировала этот факт или решила бы ему подыграть?
Не знаю, что бы я выбрала, но в одном я уверена точно — я бы не стала заходить так далеко, зная, что это в конечном счёте разобьёт кому-то сердце.
— Макс, я каждый день повторяю тебе одно и то же: я на тебя не злюсь.
— Тогда почему ты не разговаривала со мной первые два дня? — он смотрит на меня своим фирменным щенячьим взглядом, который срабатывает только на маме и его подружках.
— Я ни с кем не разговаривала. Мне надо было собраться с мыслями. Пережить... этот позор.
— Значит, ты все-таки меня винишь? — Макс поджимает губы.
— Нет. Я виню только себя, что создала нас в этой дурацкой игре и выставила себя посмешищем. Всё. Не хочу об этом говорить. Зачем ты меня позвал?
Какое-то время он молча жуёт свою картошку, изредка поднимая взгляд на меня, и когда замечает раздражённое выражение на моем лице, откладывает еду в сторону и смотрит на меня.
— Просто хотел сказать, что Антон пытался поговорить со мной. На днях. Он вроде как прощения просил, что обманул меня.
Одно упоминание его имени заставляет сердце болезненно сжаться. У меня так хорошо получается его избегать, что даже будучи его соседкой и учась с ним в одной школе, я не видела Антона все эти десять дней. Не считая того дня, когда мельком заметила его в коридоре. И вроде как я должна собой гордиться, вот только одна лишь мысль о том, что летом он может уехать, продолжает вгонять меня в панику. Неужели я больше его не увижу?
— И что, ты простил? — голос предательски дрожит.
Почему-то хочется, чтобы Макс сказал «да».
— Ты знаешь, я не могу долго обижаться на людей. Но сейчас я жду, когда ты простишь первая...
Я усмехаюсь, качая головой.
— Можешь не ждать. Меня с Соколовым больше ничего не связывает. Делай, что хочешь.
— Знаешь, когда отец так говорит, это обычно означает «только попробуй так сделать — голову тебе оторву», — Макс смеётся, но, заметив моё выражение лица, прикусывает язык. — Просто... я вижу, что тебе плохо. Потому что ты все ещё в него влюблена. А он, кстати, влюблен в тебя. Варя тоже так считает. Вы должны быть вместе.
— И Варя туда же? — я закатываю глаза. — Макс, он использовал тебя! Всё это время врал тебе, притворялся твоим другом.
— Да, согласен, этот поступок... полный отстой. Но какая разница, если в итоге вы друг в друга влюбились? Он, кстати, остаётся в Москве. Не поедет в Италию. Будет играть за «Легион».