Взгляд мой загорается, когда я поднимаю его на Максима. Так значит, его мечта сбылась? Как бы сильно я не злилась, я не могу не радоваться за него. И как хорошо, что я умею контролировать свои эмоции. Поэтому сижу перед Максом с кислой миной и делаю вид, что мне на все это плевать.
В этот момент мой телефон на столе вибрирует оповещением. Смотрю на экран, читая уведомление о новом письме на электронной почте. Так странно, я вообще не пользуюсь почтой. Кто мог написать мне туда?
— Что там? — любопытный Макс перегибается через весь стол.
— Какое-то письмо на итальянском, — хмурясь, я вглядываюсь в логотип отправителя.
— Спам, наверное, — Макс пожимает плечами.
Но что-то мне подсказывает, что это не спам. Логотип, на котором изображено здание с пятью колоннами, я, кажется, где-то уже видела.
Черт. Это же Миланская академия архитектуры и дизайна!
Дрожащими пальцами я копирую текст и отправляю его в переводчик. Пока крутится колёсико загрузки, моё сердце, кажется, подбирается к горлу вместе с тошнотой.
Наконец, текст на русском появляется у меня перед глазами.
Уважаемая синьора Истомина!
Мы внимательно изучили работы, присланные нам синьорой Решетниковой, и готовы сообщить вам, что вы обладаете большим потенциалом в области дизайна. Мы хотим заверить вас в том, что в обозримом будущем наши двери будут открыты для такого юного дарования, как вы. А для того, чтобы помочь вам стать частью нашего творческого и научного сообщества, мы оставили вам свои рекомендации в прикреплённом файле. Следуя им, у вас получится усовершенствовать свой навык, чтобы на вступительных экзаменах в нашу Академию вы показали высший пилотаж.
Будем ждать вас в следующем году.
С уважением,
профессор кафедры дизайна интерьеров,
синьор Борелли.
Телефон падает у меня из рук. Остекленевший взгляд впивается в пространство перед собой, пока мозг лихорадочно пытается понять, что вообще произошло. Какой синьор Борелли, какая академия, какие работы? Ничего не понимаю. Кто-то отправил мои рисунки в эту академию? Но как, зачем? И кто такая эта «синьора Решетникова»?
— Да что там такое? — начинает нервничать Макс.
— Подожди, — бормочу я, яростно стуча пальцами по клавиатуре.
По запросу «синьора Решетникова, Италия» поисковик выдаёт мне фотографию женщины на сцене и краткую информацию о том, что зовут её Екатерина и она — певица из Греции русского происхождения. На кой черт какой-то греческо-русской певице рекомендовать мои работы и где вообще она их взяла?
Но затем я вглядываюсь в её лицо, находя в нем все больше знакомых черт. Эти серые глаза я уже где-то видела. И эту улыбку с ямочками тоже.
А вместе с узнаванием ко мне вдруг приходит и воспоминание — рассказ Антона о своей матери, заключившей контракт с греческим лейблом, а после переехавшую в Италию.
Пазл нехотя складывается в единую картинку.
Выходит, это она? Мама Антона? Но зачем ей отправлять мои работы в академию?
Если только её об этом не попросил кто-то, каким-то образом сделавший фото моих работ. Кто-то, кто очень хотел, чтобы меня заметили.
Антон?..
Боже.
Это же полный бред. Он сошёл с ума. Или это все сон, всплески фантазии? Иначе я просто не могу в это поверить.
Как и сдержать свой восторженный визг на всю «Коробку», притягивая к себе с десяток удивлённых взглядов.
***
Это утро началось для меня непривычно рано. Было только семь утра, а я уже сидела за столом в кухне, вдыхая аромат кофе и пытаясь хоть как-то сгладить последствия бессонной ночи, а именно полную неразбериху в своих мыслях. Но каждый раз, когда я пыталась подумать о чем-то другом, например, о сегодняшнем последнем звонке, в голове раз за разом возникали одни и те же вопросы.
Зачем Антон это сделал?
Есть ли у нас шанс быть вместе, несмотря на этот разрушительный фундамент из обмана?
И смогу ли я поступить в Академию, если буду следовать рекомендациям профессора и развивать свой навык? И если смогу, как к этому отнесутся родители?
— Арина? — отчим заходит в кухню уже в форме и останавливается, глядя на меня, как на призрака. — Уже проснулась?
Натянуто улыбаюсь и пожимаю плечами.
Я и не засыпала, если честно.
— Что-то не спится. Будешь кофе?
Он качает головой и, прислонившись спиной к столешнице, складывает руки на груди.
— Что с тобой творится в последнее время? Ты сама не своя. Твоя мама говорит, что дело в каком-то парне. Это правда? Хочешь, сломаю ему нос?
Я смеюсь, но тут же замолкаю, понимая, что могу всех разбудить.
— Макс это уже сделал. Ну, вернее, попытался.