— Да, крепость Фрауштадт! Я самолично стоял там под жерлами шведских пушек.
С нескрываемым удовольствием Шуленбург наблюдал, как и без того обветренное лицо Флеминга сделалось совсем пунцовым.
— Ваша неприступная крепость Фрауштадт совершенно пуста! Не далее как сегодня утром я проскакал через «сию неприступную фортецию» со своей кавалерией. И я должен доложить его величеству, что вы, с этим своим Монтекукули Востромисским, бессовестно обманывали его...— Флеминг встал и выпрямился во весь свой могучий кирасирский рост.
— Но я самолично видел там шведов,— растерялся фельдмаршал.— Может, новые донесения? Я сейчас же позову Востромисского.
Увы! Востромисский уныло доложил, что русские драгуны еще поутру сообщили, что шведы покинули Фрауштадт.
— Почему не доложили мне?!— спросил Шуленбург, хотя и помнил, что сам же приказал не тревожить его после дороги. Востромисский в ответ только развел руками.
— Генералы, мать вашу...— совсем уже неучтиво загрохотал Флеминг, входя в роль чрезвычайного королевского посланца.— Да пока вы тут у печки сидите, Рёншильд, наверное, уже атакует мою кавалерию. Представляете, если что случится со священной особой монарха? Да вам обоим голов не сносить! По вас казематы Кенигштейна плачут!
Напоминание об этой страшной королевской темнице словно ожгло генералов. Тут же, за столом бургомистра, Востромисский сочинил войскам обратный приказ, отменяющий ретираду, а Шуленбург, жалко лепеча, что надо спешить и спасать жизнь его величества, подмахнул его без промедления.
Этот приказ повернул всю саксонскую армию, что тащилась еще по узкой снежной дороге к Одеру, обратно к Фрауштадту, перепутал между собой все воинские части, смешал все планы квартирмейстеров и интендантов. И как следствие всей неразберихи, солдаты с самого начала этого повторного марша на Фрауштадт не получали горячей пищи, нестроевые команды и обозы с воинскими запасами затерялись где-то за Одером, а стоящая уже в Губене саксонская артиллерия оказалась без конных упряжек, отосланных еще дальше, в Саксонию.
Во всей армии Шуленбурга возникло общее стихийное, но оттого не менее коварное чувство, что происходит что-то неладное, и если обошлось без шведских шпионов, значит, сами господа саксонские генералы не ведают, что творят. И только в русском корпусе новый приказ солдаты встретили с ликованием уже потому, что Шуленбург вел армию на восток. Корпус стремительно форсировал Одер, совершил форсированный марш и первым вступил в разоренный и обобранный шведами Фрауштадт. Намеревались идти и далее, к Варшаве и Гродно, но, выйдя из города, вдруг натолкнулись на шведов. Вопреки всем заверениям Флеминга и его конных разъездов на лесистых холмах сразу за Фрауштадтом, развернувшись для генеральной баталии, стояла вся армия Рёншильда.
Фельдмаршал Шуленбург, налетев на шведскую армию, откровенно растерялся.
Ну хорошо, пускай Флеминг насочинял небылицы — с этого придворного краснобая и взятки гладки. Но ведь Востромисский засылал на повторную разведку отборных саксонских офицеров, и те в один голос твердили, что шведы отошли!
Шуленбург не знал, что эти офицеры, добравшись до теплых квартир Фрауштадта, там и заночевали, не дойдя милю до шведских разъездов, а меж тем Рён-шильд, получив донесение, что кавалерия Августа через Малую Польшу прошла уже в Силезию, снова повернул войска. Он решил, раз Август все-таки ускользнул, немедленно обрушиться на Шуленбурга. Шведы совершили встречный ночной марш. Пока саксонская разведка почивала на перинах во Фрауштадте, и произошла эта столь желанная для шведской стороны встреча.
Шуленбург расположил свой штаб в центре позиции, на холме возле старой ветряной мельницы. Старый вояка тоскливо наблюдал, как выходили из города и в спешке разворачивались в линию саксонские и русские полки, части французских наемников. Он не вмешивался в распоряжения своего начальника штаба, поскольку воинский опыт подсказывал: что бы он ни сделал и ни приказал, неизбежного не избежать, а эта роковая неизбежность — проигранная баталия! Его армия настолько привыкла к ретирадам, что не могла более атаковать — она могла или обороняться, или отступать. «Дай бог, устоим!»—подумал фельдмаршал, вглядываясь через подзорную трубу в сторону шведов.
— Эти шведы точно сделаны из стали! — выкрикнул подскакавший Востромисский.— Ночью они совершали встречный марш, а сейчас уже готовы атаковать! Рёншильд не дождался даже полковых кухонь. Эта война не по правилам. Как говаривал великий Монтекукули.,.