Николай твердо решил не говорить жене, какую стал получать зарплату. Он отдал ей вполне солидную сумму на ведение хозяйства и предупредил, что до следующей получки денег не будет. Извоз он сразу забросил. Опять появилось свободное время. Все вечера он проводил теперь дома перед телевизором, удивляясь, как он отстал со своей бесконечной работой от жизни.
Сатана был спокоен. Его верный агент Ирина не позволит муженьку от безделья заняться писательством. У нее всегда найдется на него управа.
К концу первой недели у Ирины закончились деньги, которых должно было хватить на весь месяц. Она потребовала у мужа очередной транш, а, получив твердый отказ, устроила ему Варфоломеевскую ночь. Только о сексе в эту ночь думать ему не пришлось. Хотя бурная продолжительная речь Ирины и была густо сдобрена различной сексуальной терминологией, которую русские словесники стыдливо именуют ненормативной лексикой. К утру умаявшаяся супруга пообещала Николаю, что сама заработает необходимую сумму, но ему это выйдет боком. Изрядно уставший от скандала кормилец пропустил угрозу мимо ушей, а зря.
Санкции, последовавшие за размолвкой, были серьезны. На весь оставшийся месяц его отлучили от вожделенного тела жены.
— Без денег не подходи! — был твердый вердикт. Кроме этого резко сократился и пищевой рацион. На столе теперь красовались только блюда, приготовленные из залежей просроченных консервов, полученных когда-то Николаем вместо зарплаты за работу в порту. Но и этим не исчерпывался скорбный перечень: Ирина перестала с ним разговаривать. Он для нее просто не существовал. Он стал частью обстановки, причем самой ненавистной частью. Николаю давали понять, что он здесь явно лишний. Но так как он все равно никуда не уходил, исчезать по вечерам из дома начала Ирина. Спрашивать возвращающуюся заполночь жену о чем-либо было бесполезно. Николай обостренным от ожидания обонянием улавливал только запахи алкоголя и сигарет.
Лежа длинными одинокими вечерами на диване перед телевизором, он мысленно вел ожесточенные диалоги со взбунтовавшейся супругой, находя неотразимые, убийственные аргументы. Когда аргументы заканчивались, он также мысленно устраивал ей трепку. Но даже в немыслимых фантазиях он ни разу не увидел ее сдавшейся.
Николая впервые в жизни мучила ревность. Раньше, не имея свободного времени на пустопорожние размышления, он не задавался вопросом, чем занимается жена в его отсутствие. Зато теперь, предоставленный самому себе, он с горечью понимал, что, очевидно, давно и безнадежно рогат. Времени у Ирины, чтобы наградить мужа таким позорным украшением, было предостаточно. Он проклинал свою кобелиную сущность, готов был отказаться от всех своих многочисленных любовных похождений, только бы быть уверенным, что жена верна ему. Несколько раз он доставал и пересчитывал свою заначку. Она представлялась ему волшебной палочкой, способной мгновенно вернуть любовь жены, но он с горечью понимал, что столь ничтожной суммы хватит не больше, чем на одну волшебную ночь. И прятал деньги обратно. Гараж был дороже одной, пусть и самой сладкой ночи.
Он убедился, что деньги мало что решают, когда отдал жене следующую зарплату. Ирина, пересчитав немалую сумму, наградила его кривой ухмылкой и исчезла до ночи. Ночью, вернувшись, она демонстративно отдалась ему, как бы отрабатывая полученный аванс. Была она при этом холодная и чужая. Николай, извергнув семя, лежал в постели подавленный и злой. Деньги не вернули ему жену даже на короткое время. Утешало его только то, что очередные 200 долларов на гараж он заначил.
Изредка вспыхивали между супругами бурные ссоры. Кричал и горячился теперь один Николай. Ирина отвечала ему односложно, чаще матами, посылая, куда Макар телят не гонял. Бурные эти сцены были бессмысленны и унизительны. Даже заходясь в крике, Николай оставался покорным просителем. Ирина не считала теперь нужным что-либо скрывать от него. В середине февраля, случайно проезжая мимо поликлиники водников, он увидел на крыльце свою жену в объятиях знакомого по прежним спекулянтским делам моряка по кличке Фома. Николай знал, что Фома уже несколько лет ходит «под флагом», получая в рейсе по 1000 долларов в месяц. Жены у Фомы не было, зато хватало разных накрашенных девиц, увивающихся вокруг него десятками. И вот теперь он, видимо, попал на крючок Ирине. Дома Николай попытался упрекнуть жену в измене, но получил такой мощный отпор, что был не рад, что завел этот разговор. Ирина сразу же перешла в атаку, заявив, что он вообще не мужчина, раз не может содержать семью, что она сама заработает на себя, пусть и таким способом, и что бы он никогда не смел попрекать ее этим. Видно было, что она давно приготовила свою отповедь и только ждала удобного случая, чтобы высказать ему все.