Март и апрель прошли относительно спокойно. Супруги спали теперь на разных кроватях. По большим праздникам Ирина позволяла мужу приближаться к своему телу. Праздниками теперь считались только дни получки. В мае она проявила бурную активность, оформляя себе загранпаспорт. А на весь июнь укатила с Фомой в Турцию.
Заначка Николая росла. У него накопилось уже 1600 долларов. На гараж нужно было не меньше 3000. В июне, оставшись один, он частенько с тоской пересчитывал некогда вожделенные бумажки. Вернуть жену они все равно не могли. Не могли они вернуть и прежней беззаботной жизни. Даже самые привлекательные женщины казались теперь ему фальшивыми. С одной случайной пассажиркой даже удалось переспать, но все получилось как-то скомкано, впопыхах и не вызвало в нем никаких теплых чувств.
Иисус, толкнувший Ирину в объятия Фомы, был спокоен. Он знал, что этот хищник надолго теперь нейтрализован. Капкан из тысячи долларов цепко держал свою жертву.
Вернувшись из Турции, Ирина заехала домой только за вещами. Жить она стала теперь у Фомы, опасаясь, видно, что любвеобильного моряка могут увести накрашенные девицы. Николая это устраивало. За июнь он успел перегореть, видеть изменницу каждый день было бы гораздо тяжелее, чем знать, что она теперь отрезанный ломоть.
Август ударил страну ниже пояса. За один день 99% населения стали беднее в три раза. По городам и весям прокатилась волна банкротств. Мгновенно упали цены на недвижимость и автомобили (в долларовом эквиваленте). Николай успел подсуетиться и купил себе утепленный бетонный гараж в двадцати минутах ходьбы от дома за 1200 долларов. В июле его не продали бы и за три тысячи. Жене о покупке не сказал, оформив документы на мать.
Начиналась новая одинокая жизнь. Суета, вызванная финансовым кризисом, потихоньку стихала, нервы успокаивались. Все чаще легкая задумчивость затуманивала глаза Николая. В голове мелькали обрывки каких-то сюжетов, незнакомые образы наполняли его сны, анонимные авторы выводили его рукой загадочные фразы на полях служебных документов. В моменты концентрации внимания Николай с удивлением понимал, что является эпицентром борьбы неведомых высших сил. Вспоминая прожитые годы, он видел, что стоило только ему сесть за лист бумаги, как в его жизнь врывались новые обстоятельства, не дающие ему выполнить задуманное. Он с ужасом гадал, какие еще несчастья готовит ему судьба. Лист бумаги стал казаться ему куском шагреневой кожи, трагически уменьшающимся с каждым написанным на нем словом. Но несмотря на страхи, мозг его, привыкший к постоянной деятельности, не мог перестать обдумывать все новые сюжеты. Был только один способ избавиться от наваждения — занять голову чем-нибудь другим. Помогли старые друзья. Узнав, что Николай остался один, к нему начали захаживать прежние сослуживцы. Чаще других заходил Сергей Кротов. Он за прошедшие 10 лет опустился, постарел. Был он давно уже безработным, жил на доходы Валентины, которая лет пять торговала овощами на рынке. Все знали, что она спит с азербайджанцем — владельцем товара. Николай изредка видел ее на рынке, каждый раз поражаясь переменам, которые произошли с его бывшей любовницей. Скромная, симпатичная, интеллигентная женщина превратилась в толстую разбитную краснорожую торговку. Мужа она откровенно презирала, но не гнала, считая, наверно, небесной карой за грехи молодости.
Сергей приходил к Николаю уже тепленьким, быстро добавлял, не закусывая, и сидел с отсутствующим видом, изредка невпопад кивая посреди монологов хозяина. Но бывали дни, когда он пьянел не так быстро, и тогда Николай успевал рассказать гостю про непонятную игру высших сил, на что у Сергея всегда был один ответ:
— Паранойя.
Николаю и самому теперь казалось кощунственным рассматривать себя, как особо выдающуюся личность, способную заинтересовать высшие силы.
— Мания величия, — думал в перерывах между рюмками он, однако, боясь еще до конца протрезветь.
Однажды Сергей привел с собой разбитную нахальную бабенку неопределенного возраста. Та, не успев даже переспать с Николаем, начала хозяйничать в доме. Ему стоило немалых трудов выдворить ее наутро, но мысль о женщине с тех пор крепко засела в его сердце. Он попытался найти себе подругу, но с удивлением понял, что молодые девицы смотрят на него, как на пережиток старины. Он был не моден, седина обильно покрывала виски, и без телескопа было видно, что с деньгами у него не густо. Помогла, как всегда, машина. Николай узнал, что он красив и интересен, стоило только подкатить к понравившейся женщине на этом средстве передвижения. Такая метаморфоза заинтересовала его, и он решил продолжить эксперимент. Теперь после работы он целенаправленно выезжал на вечернюю охоту. Осечек не было. Очередная вереница женщин прошла через заднее сидение его машины. Но стоило заговорить даже с самой невзрачной дамой на автобусной остановке или в трамвае, как сразу же натыкался на стену равнодушия или презрения. Николай-пешеход был до обидного похож на их незадачливых мужей, и это все объясняло.