Летом часто ездили на дачу к матери Николая. Она быстра свыклась с ролью бабушки, выискивала Кириллу самые спелые ягодки, самые красивые огурчики. Мать пыталась командовать и Настей. Та не перечила, но делать на даче явно ничего не собиралась. Мать ворчливо выговаривала Николаю, что он опять выбрал себе непутевую жену.
Мысль о том, что Настя не жена ему и стать таковой не может, пока он не разведется с Ириной, все чаще нервировала Николая. Развод требовал напряжения всех душевных сил, грозил поднять тучи грязи. Немаловажным был и вопрос раздела имущества. Квартиру пришлось бы делить. Денег, чтобы выкупить у Ирины ее долю, не было. Нервничал он, как оказалось, не напрасно. В середине октября к ним заявилась разъяренная хозяйка и потребовала освободить ее квартиру от посторонних. Зная характер своей жены и опасаясь за Кирилла, Николай предпочел не связываться. Он отвез Настю с сыном к ее родителям. Была надежда, что гроза минует, с Ириной удастся договориться, и все пойдет привычным уже чередом. У Кротовых оставаться на ночь было неудобно, и он поехал домой. Казалось, что дома никого уже не будет, но он жестоко ошибался. Разъяренная Ирина дожидалась мужа. Она тут же потребовала объяснений, на каком основании он привел эту девку в их общий дом.
— Ты хочешь, чтобы я привела сюда Фому? — кричала она. Это был блеф. Фома уже месяц находился в море, деньги, оставленные им, видимо, кончились, и Ирина решила вспомнить о муже. Все это Николай узнал гораздо позднее, когда уже нельзя было ничего исправить. А тогда Ирина с поднятыми кулаками приблизилась к нему и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. Невольно Николай обнял жену, пытаясь успокоить. От ее волос шел до боли знакомый запах. Злость его сразу прошла, уступив место дикому, необузданному желанию. Он все сильнее сжимал объятия, пока Ирина не вскрикнула от боли. Она всем телом откликнулась на его призыв. Многолетняя привычка бросила их на диван…
Позже, анализируя ситуацию, Николай понимал, что заранее был обречен. Привычная Ирина стала теперь гораздо более сексуальной, привлекательной. Она продумала всю операцию до мельчайших подробностей, заготовив, наверное, и запасные варианты. Она пришла с твердым намерением уложить его в постель и добилась своего.
Ласки ее стали раскрепощеннее, а методы изъятия денег изощреннее. Николай с ужасом понимал, что с этой новой Ириной ему ни за что было бы не купить гараж. Она настолько поднаторела в изъятии денег и обнаружении заначек, что он теперь вечно ходил без копейки в кармане. Доходило до того, что на третий после получки день, он бежал к матери, чтобы занять десятку на обед.
Душа Николая разрывалась между двумя женщинами. Особенно тосковал он по Кириллу. Ему не хватало наивной детской дружбы ребенка. Настины же объятия, напротив, не вызывали в нем приятных воспоминаний. Ирина была намного интереснее как женщина. И все-таки часто он мечтал, что бы вернулся Фома и увел ее снова. Но до его возвращения оставалось не меньше полугода. Нужно было набраться терпения и ждать. Но дождется ли Настя? Эта мысль постоянно мучила его, не давая наслаждаться ласками жены. Редкие встречи с Настей только подливали масла в огонь. Она не могла понять всей запутанности их отношений и удивлялась, что мешает Николаю развестись с женой, которая предпочитает ему другого мужчину. Не мог же он объяснить ей всей прелести ласк Ирины. Приходилось придумывать различные имущественные сложности, которые требовали длительного разрешения. А Ирина была неутомима в постели. Она как будто решила затмить своими ласками саму память о другой женщине. Через два месяца Николай почувствовал первые признаки истощения. У него уже едва хватало сил пассивно принимать неистовые ласки жены. А 20 декабря впервые в жизни он оказался не способен на половой акт. Ирина приняла случившееся с юмором и повторила попытку на следующий день. Но конфуз опять повторился. Через неделю бесплодных попыток шутки жены приобрели зловещий оттенок. Терпеть подобное от кого бы то ни было она была не намерена. Тридцатого декабря она, собрав вещи, переехала на квартиру Фомы. Николай в тот же вечер привез к себе Настю, но лучше бы он этого не делал. Неудавшаяся попытка закончилась ее слезами и заявлением, что он не мужчина с тех пор, как не смог выставить из квартиры эту изменщицу — его жену.
Иисус, уставший от бесконечных любовных историй своего избранника, решил наградить его импотенцией.
— Пусть займется своим основным делом и не отвлекается больше на женщин.— объяснил он свои действия Пресвятой Богородице.