Иисус довольно потер руки. Его миссия протекала успешно, препятствий впереди не предвиделось. Оставалось послать Николая в литературный институт, и через 5 лет у него будет собственный подвластный только ему писатель, а точнее — Перст Божий.
Но осложнения начались на школьных выпускных экзаменах. На устном экзамене по литературе Николай на простейший вопрос о том, кем были Онегин и Печорин, не смог дать ответ. Он отлично знал, что они были лишними людьми, но почему-то не смог этого сказать. Какая-то странная немота поразила его. В уме он десятки раз произнес эту фразу, но губы и язык отказывались повиноваться. Любимая учительница Анфиса Семеновна, не в силах помочь такому горю, вынуждена была поставить в итоге только четверку. О поступлении в литинститут пришлось забыть.
Сатана счастливо потирал руки. Это он наслал необъяснимую немоту на Николая и тем расстроил планы Христа. Дебют партии остался за ним, а этот небожитель даже и не понял, с кем он играет.
Вообще-то в Советском Союзе путь в литературу не всегда лежал через литературный институт. Огромное количество литераторов имели специальности, далекие от литературы. Страна, перепрыгнувшая за 50 лет путь от всеобщей неграмотности к всеобщему обязательному среднему образованию, ставшая, по общему мнению, самой читающей страной в мире, обогнала все остальные страны и по количеству писателей, поэтов, критиков и прочих окололитературных специалистов. Ясно, что все они не могли закончить один-единственный в стране литературный институт. Да не все туда и стремились. Считалось особым шиком вопреки всему впрыгнуть в литературу прямо из большой жизни. Накопить опыта и впечатлений, выработать свой писательский стиль… Но чем больше в стране становилось профессиональных писателей, тем отчаяннее они отбивали атаки самодеятельных авторов, не желая пускать их в свой замкнутый мирок, полный привилегий и льгот. Так что путь в знаменитые писатели для Николая Сыромятова не был закрыт, но заметно удлинялся. Оставалось решить, в какой институт поступать, через какую специальность прорываться в литературу. Николая манила романтика моря, но моряком он стать не мог из-за плохого зрения. И он выбрал себе специальность: организация морских перевозок. За громким названием скрывалась совершенно банальная должность мастера в порту. Правда, с этой именно должности начинал свой путь в литературу сам Жванецкий, но Николай этого не знал.
Христос, понимая, что во время учебы Николаю будет не до писательских трудов, махнул на него рукой. Пять лет он не смотрел в сторону города Ленинграда, где получал свою профессию будущий писатель. Операция «Перст Божий» откладывалась.
1985 год начался бурно. Уже в апреле на трон взошел новый «царь». Это была третья подряд смена власти, начиная с 1982 года, когда наконец-то завершилась 18-летняя эпоха Брежнева. Сразу за ним на короткое время воцарился Андропов, попытавшийся реанимировать Сталинское понятие производственной дисциплины и изрядно напугавший этим сплоченные ряды советской бюрократии. Но возраст сделал свое дело, Андропова увезли на артиллерийском лафете вслед за Брежневым, а царем стал старейший член Политбюро — Черненко. Бесконечные болезни не дали последнему насладиться властью, и вскоре он отправился вослед за своими предшественниками. Смешить мир больше не захотели, и трон достался молодому и энергичному Горбачеву. Газеты запестрели новыми словами: перестройка, демократизация, гласность. Эти же слова затрещали на всех углах из уст профессиональных демагогов от политики, называемых лекторами-пропагандистами. Вслед за первой волной нововведений на страну обрушилась, подобно цунами, кампания борьбы с пьянством. Начались перебои в торговле спиртными напитками, очереди, а следом и талоны на получение 2-х бутылок водки в руки в месяц. Появились и первые пострадавшие функционеры, не рассчитавшие сил и замаравшие своими пьяными физиономиями светлый образ строителя коммунизма. Жизнь становилась веселее.