Суета не покидала его и в первый после свадьбы год, когда пришлось решать массу бытовых проблем. Первой и, как оказалось, важнейшей была жилищная проблема. Сначала попробовали пожить в Ирином общежитии, но кто-то доложил о вопиющем нарушении правил в профком поликлиники, и через месяц их выставили на улицу. Потом они нашли комнату в деревянном доме без удобств, недалеко от работы Николая. Но и там надолго не задержались. Хозяйка, некогда работавшая охранником в порту, получив пенсию, впадала в двухнедельные запои. Из ее комнаты начинало вонять как из помойки, разные подозрительные личности шлялись по коридорам их квартиры, не обращая внимания на время суток и нередко надевая одежду постояльцев. Закончилось все полуночным мордобоем, в котором бок о бок с мужем билась и рыжая бестия. Победа была одержана полная, но утром едва проспавшаяся хозяйка решительно указала постояльцам на дверь. Как ни крути, а приходилось переезжать к матери Николая. Он и до переезда знал, что ничего путного из их совместной жизни не будет. Уж слишком похожими характерами обладали обе его любимые женщины. И та, и другая были решительно-воинственными, когда встречали малейшее сопротивление. Николай часто думал, что он и полюбил свою Ирину за то, что она была так похожа на его мать. Кухня стала их Бородинским полем. Ни одна из сторон не в состоянии была одержать решительную победу, и обе постоянно апеллировали к единственному мужчине, вовлекая его в свои бесконечные дрязги. Николай ходил на работу не выспавшийся и злой.
Иисус бессильно сжимал кулаки. С социалистическим общежитием не мог справиться даже он. Единственное, что у него получилось, это поставить Николая, как молодого специалиста, в очередь на улучшение жилищных условий. Квартира могла ему достаться в лучшем случае лет через 15.
Николая мучили неотвязные мысли. Он видел всю неразрешимость квартирного вопроса и понимал, что виной всему он сам. Его скороспелая женитьба чем дальше, тем больше казалась ему ошибкой. Он искренне привязался к Ирине, как привязался бы к любой другой женщине, с которой свела бы его судьба. Он понимал, что его выбор был игрой случая, что разум его в этом процессе участия не принимал вовсе. И как человек, привыкший во всем доверяться разуму, не мог себе этого простить. Его постоянно посещали мысли о разводе, но как-то отстраненно, в плане теоретизирования. Он был не сторонником резких движений. Раз уж свела его судьба с этой женщиной, то, считал он, с ней и нести ему свой крест.
Были в их семье и счастливые дни. Это случалось, когда, либо они сами, либо мать Николая уходили в гости. Молодость брала свое, они от души веселились, выплескивая в разудалом хмельном танце всю горечь неустроенности. В эти счастливые моменты Николай любил жену глубоко и искренне, не деля это чувство между ней и своей матерью. Ему казалось, что стоит им получить отдельное жилье, как все семейные проблемы будут навсегда решены. Хотя на задворках сознания и ютилась предательская мысль, что проблемы не обходят и самые благоустроенные дома.
Эту мысль подтверждал и ставший в одночасье необыкновенно популярным мексиканский телесериал «Богатые тоже плачут». В минуты, когда шла очередная серия телешедевра, в их семье наступало хрупкое перемирие. Николай, невзлюбивший сериал с первых же мгновений и называвший его «жвачкой», неизменно оказывался под перекрестным огнем жены и матери, как только пытался посмотреть что-либо другое. Оставалось одно — старые друзья. Женщины не протестовали, ведь никто не претендовал на их телевизор. И потянулась череда дружеских застолий.
В одно из таких застолий у Сергея Кротова случилось непредвиденное. Сергей с женой Валентиной и двенадцатилетней дочерью Настенькой жили недалеко от порта в квартире, абсолютно похожей на квартиру Николая. Обе квартиры были двухкомнатными. Одна комната была метров 18, а вторая — 9. Большие комнаты в обеих квартирах занимали супруги, а в маленьких — у Николая жила его мама, а у Кротовых — дочь, которая уехала в этот день к бабушке. Супругам Кротовым было по 34 года. Вместе они были еще с десятого класса. Жили они дружно, весело. Николай любил бывать у них. Валентина при довольно скромных возможностях всегда умудрялась содержать дом в чистоте и уюте, а ее кулинарными способностями оставалось только восхищаться. Стол всегда ломился от богатой закуски. Она с удовольствием разделяла их мужскую компанию, частенько и напивалась вместе с ними, но на утро дом всегда блистал чистотой.
В этот раз застолье затянулось за полночь. За интересной беседой не заметили, как ушел последний автобус. Николай порывался уехать домой на такси, но все были уже настолько пьяны, что не рискнули отпускать его ловить машину. На улицах было неспокойно, запросто могли раздеть, избить, да и машину в районе порта поймать ночью было не просто. Его уговорили переночевать, благо, что комната Настеньки пустовала.