Наступило короткое молчание. Нигель, видимо, размышлял.
Я не знал, на что решиться и чувствовал, что моя спутница смущена, но мы уже достаточно много слышали, чтобы дать знать о своем присутствии, не говоря уже о том, что наше собственное положение могло дать повод к злословию. Я прижал ее руку к себе, и мы безмолвно решили дожидаться конца этой сцены.
- Если вы говорите правду, - продолжал Нигель, - если ваше сердце действительно свободно, так почему же вы не приняли моего предложения, мисс Мейноринг? Вы сами меня уверяли, что я вам немножко нравлюсь. Почему же вы не принимаете моей руки?
- Потому что... потому что... Вы хотите знать почему?.
- Я у вас спрашиваю об этом уже целый год.
- Если вы обещаете мне быть благоразумным, я скажу.
- Я вам обещаю все, что хотите. Приказывайте и располагайте мной. Мое состояние - ну, это ничто - моя жизнь, моя душа принадлежит вам.
Он произнес эти слова с таким чувством, на какое я не считал его способным.
- Так я буду откровенна, - отвечала молодая девушка тихим, но ясным голосом. - Между нами две преграды, мешающие соединить нашу судьбу. Во-первых, нужно получить согласие моей матери, без которого я не хочу выходить замуж, я поклялась. Затем согласие вашего отца, без которого я не могу выйти замуж, в этом мать тоже взяла с меня клятву. Как бы ни была глубoкa моя привязанность к вам, Нигель, я никогда не нарушу моих клятв. Но идемте, мы уже довольно говорили об этом. Наше отсутствие может быть замечено.
Она быстро, как белка, скользнула под ветвями и направилась к бальной зале.
Разочарованный влюбленный не стал ее удерживать. Не будучи в состоянии сейчас низвергнуть эти преграды, он все-таки не терял надежды на будущее.
Я с моей спутницей тоже тихо направился в залу.
Глава XXII
СТРАННЫЙ ПАССАЖИР
В один прекрасный полдень 1849 года на станции Паддингтон появился пассажир, обративший на себя внимание.
В сущности, в этом человеке ничего не было необыкновенного, кроме его появления на станции Паддингтон. В Лондоне таких господ сколько угодно. Поверх обыкновенного суконного костюма на нем был накинут мексиканский плащ, голову его украшала калабрийская шляпа.
Приехав в первом классе в Слау, путешественник подождал, пока выйдут все пассажиры, затем, выскочив из вагона с маленьким ручным чемоданом, немедленно вступил в переговоры с начальником станции.
Я случайно находился на станции, когда маленький смуглый человек в мексиканском плаще обратился к гиганту в зеленом мундире с золотыми пуговицами.
С сильным итальянским акцентом иностранец справился о точном адресе генерала Гардинга.
Я хотел подойти к нему поближе, но в эту минуту вспомнил, что мне нужно брать билет.
Я вернулся на платформу в тот момент, когда незнакомец садился в кэб.
Через десять секунд я уже сидел в пустом купе. Раздался свисток, поезд уже трогался с места, когда вдруг дверца моего купе открылась и начальник станции произнес:
- Сюда, пожалуйста, сюда.
Две дамы, шумя шелковыми платьями, сели на скамейке против меня.
Когда я поднял глаза от газеты, я, к моему удивлению, узнал Бэлу Мейноринг и ее мать.
На станции Ридинг, куда направился и я, мои спутницы сошли. Оказывается, мы ехали на один и тот же праздник.
Приехав к моему приятелю позднее их, я нашел всех гостей уже на лужайке. По обыкновению, мисс Бэла была окружена поклонниками, среди которых я, к удивлению, увидел и Нигеля Гардинга.
В течение всего бала он не выказывал ей особенного, заметного внимания, но, очевидно, пристально следил за каждым шагом молодой девушки.
Два или три раза, когда они оставались одни, я видел, как он говорил ей что-то с бледным, искаженным лицом.
После бала Нигель проводил Бэлу и ее мать на вокзал. Все трое поместились в одном и том же кэбе.
Из того, что я слышал под кедром, и из того, что знал о характере молодых людей, я понял, что Бэла Мейноринг предназначена самой судьбой в жены Нигелю Гардингу, если последнему удастся добиться согласия отца.
Глава XXIII
ПРИТВОРСТВО
В тот же вечер, как и всегда, генерал Гардинг сидел за столом в столовой перед графином старого портвейна. По левую сторону сидела его сестра.
Обед уже кончился час тому назад, все было снято со стола, исключая вино и фрукты. Лакей был отпущен.
- Уже девять часов, - сказал генерал, - а Нигель еще не возвращался. Обедать он не должен был остаться. Не знаю, была ли Мейноринг там.
- Весьма вероятно, - отвечала старая дева, отличавшаяся недоброжелательностью.
- Да, - проговорил про себя генерал, - весьма вероятно, но за Нигеля я не боюсь. Он не такой человек, чтобы запутаться в сетях этой кокетки. Как странно, сестра, что ничего не слышно о мальчике с тех пор, как он нас покинул!
- Подождите, пока он растратит те деньги, которые вы ему послали; когда их не будет, вы снова услышите о нем.
- Разумеется, разумеется... Ни одного слова после того неприличного письма, присланного из гостиницы... Ни одной строчки, хотя бы о получении денег. Полагаю, что он их взял; я уже целую вечность не видал моей банковской книжки.
- О, ты можешь быть вполне уверен. Иначе он тебе давно бы написал. Генри не может обходиться без денег. Ты это хорошо знаешь. Не мучай себя напрасно, брат. Не питался же он воздухом!
- Где он может быть?.. Он сказал, что покинет Англию. Я думаю, что он так и сделал.
- О, это весьма сомнительно, - покачала старая дева головой. - Лондон для него самое подходящее место, пока есть деньги. Когда кошелек опустеет, он спова попросит у тебя, а ты, разумеется, пошлешь, не правда ли, брат? прибавила она ироническим тоном.
- Ни одного шиллинга! - отвечал решительно генерал, ставя стакан на стол с такой силой, что тот чуть не разлетелся вдребезги, - ни одного шиллинга! Если он в один год растратил тысячу фунтов стерлингов, нет ему ни одного шиллинга до моей смерти, и после он получит ровно столько, чтобы не умереть с голоду! Нигель получит все, за исключением маленькой суммы, предназначенной тебе. Генри тоже получил бы все, что ему следует, но после всего происшедшего... Я слышу шум колес, это верно Нигель.
Через несколько минут в столовую вошел сын генерала.
- Ты опоздал, Нигель.
- Да, отец, поезд опоздал.
Он лгал: он опоздал потому, что слишком долго засиделся в коттедже вдовы Мейноринг.
- Хорошо веселился?
- Ничего.
- А кто же там был еще?
- О, народу было много из окрестностей и из Лондона.
- А из соседей кто?
- Да, кажется...
- Неужели не было вдовы Мейноринг?
- Ах, да, была, но я и забыл.
- И, конечно, дочка тоже?
- Да, и дочь тоже... Кстати, тетушка, - продолжал молодой человек, чтобы переменить разговор, - не предложите ли вы мне выпить с вами стакан вина, и мне ужасно хочется что-нибудь съесть. Мы закусили только слегка, и теперь я чувствую такой аппетит, что готов съесть быка.
- За обедом была жареная утка и спаржа, - отвечала тетка, - но теперь это все холодное, дорогой Нигель. Хочешь подождать, пока разогреют или, может быть, лучше тебе дать кусок холодной говядины с пикулями?
- Все равно что, только дайте есть.
- Выпей портвейну, Нигель, - сказал генерал, пока его сестра отдавала приказание слуге. - Я вижу, тебе не нужен коньяк для возбуждения аппетита.
Нигель выпил портвейн и принялся за еду.
Глава XXIV
НЕОЖИДАННОЕ ПОСЕЩЕНИЕ
Только успели убрать со стола, как вдруг послышался звонок и два удара молота в дверь.
- Кто это может быть так поздно? Уже 10 часов, - сказал генерал, смотря на свой хронометр.
Из передней доносились голоса камердинера Уильямса и чей-то еще незнакомый голос с иностранным акцентом.